Северинец рассказал о первой встрече с семьёй после освобождения

Политик и бывший политзаключенный Павел Северинец рассказал, как воспитывал сына из неволи, и описал свою встречу с ним в Вильнюсе.

Фото: фейсбук Северинца

Когда Павел Северинец попал за решетку, его сыну Франтишку было два года. По словам Павла, в заключении у него была возможность наблюдать за тем, как растет Франтишек, благодаря снимкам, которые присылала его жена Ольга.

Сам Павел регулярно писал письма не только жене, но и сыну:

«Роль отца должна быть в том, чтобы направлять молодых людей. С самого начала держать в белорусскости, в вере. Он верующий, он белорусскоязычный», —

отметил политик и упомянул, как изменил свой подход к переписке с сыном:

«Я писал письма Олечке чаще, а ему реже. И вот один момент, когда Олечка получает мое письмо, а для него письма нет, у него появляются слезы, он начинает плакать и говорить: «Мама, ну как это так? Вот тебе письмо пришло от папы, а мне не пришло». И Олечка мне следующим письмом пишет: «Слушай, наверное, надо что-то делать, потому что сын очень переживает»».

После этого Павел стал присылать сыну собственные рисунки. Преимущественно это были храмы. Позже Франтишек начал присылать свои рисунки отцу в ответ:

«Франтишек после того, как начал получать письма, перенимает папу — он начал сам рисовать храмы, он начал также рисовать город, корабли, самолеты. (…) К сожалению, письма все позабирали».

Вспоминая свою первую встречу с семьей после пяти лет разлуки, Северинец рассказывает:

«Первая встреча была на автовокзале в Вильнюсе. Я не понял, куда прибывают автобусы — еще не ориентировался. Прибежал с охапкой цветов, и когда друзья уже там начали махать, что «здесь, здесь Олечка», ко мне Франтишек побежал просто вот стремглав. Это была такая картина… Он знал, к кому бежать, и несколько минут буквально просто меня обнимал. Такое не забывается, конечно.

Павел Северинец воссоединился с семьей. Фото: телеграм-канал Северинца

Я чувствовал, как бьется его сердце. Слезы навернулись на глаза. Тут же подходит Олечка. Все, мы обнялись. Сейчас, когда мы обнимаемся с Олей, Франтишек подходит и присоединяется к нам, обязательно обнимает нас вдвоем».

Павел думал, что между сыном и им может быть какое-то отчуждение. Все же они не виделись пять с половиной лет, к тому же мальчик был на момент расставания еще очень мал.

«Но ничего этого не было. Это просто родной человек, с которым можно поговорить буквально обо всем. Вот сейчас мы с ним играем в комнате, где я сейчас живу, как будто бы мы знали друг друга 100 лет. Это здорово», — делится Павел.

Комментарии к статье