«Там был ад для всех: и для сотрудников, и для осужденных». Разговор с бывшим политзаключенным, блогером Павлом Спириным
После более чем пяти лет заключения бывший политзаключенный, блогер Павел Спирин провел месяц в глухой деревне под Минском, а потом уехал в Литву заниматься «противоправной деятельностью».
Фото: Naviny.by
В интервью «Белсату» он рассказал, что планирует завершить революцию 2020 года и имеет конкретный план, а также поделился, что видел и человечность некоторых силовиков, и издевательства над обычными заключенными.
Павел Спирин — видеоблогер, юрист, доверенное лицо Светланы Тихановской во время президентской кампании 2020 года. Его задержали 9 сентября 2020 года и обвинили по ч. 1 ст. 130 УК («Разжигание социальной розни»). Поводом стали фильмы Спирина «Грань» и «Ужасная тайна генпрокурора Беларуси: карт-бланш на садизм», которые опубликованы на его YouTube-канале. За это он был наказан 4,5 годами колонии.
В конце 2024 года, когда его срок подходил к концу, на него завели новое уголовное дело — по ст. 411 УК («Злостное неповиновение администрации колонии»). Он полностью отбыл наказание и вышел на свободу 28 декабря 2025 года.
«Там ад для всех: и для сотрудников, и для осужденных»
— Как вы сейчас морально и физически?
— Я себя чувствую прекрасно. Никаких проблем у меня особых нет. Освободился я еще в прошлом году, на месяц примерно выехал в глухую деревню. У меня есть свой дом в Минской области. Отдохнул хорошенько — питание в сельской местности, природа, спокойствие. Пришел в себя, скажем так. Пообщался по закрытым каналам с людьми. Потом переехал в Минск. В Минске еще немного побыл. И далее выдвинулся для продолжения «противоправной деятельности».
— Пока вы были в заключении, было ли что-то, что вы хотели сделать на свободе — куда-то пойти, увидеть кого-то? Если да, то удалось ли уже это реализовать?
Не было таких желаний. Я хотел сделать революцию. В колонии это было невозможно. Поэтому я все время готовился, писал, читал, учился, общался с людьми. Я жил той же жизнью, что живут и остальные осужденные. Работал в столовой колонии, был в тех же условиях, что и остальные люди.
— Бывшие политзаключенные рассказывали страшные вещи о тюрьмах и колониях. Через что вам пришлось пройти?
— Меня спасла моя предыдущая деятельность. Мои фильмы, расследования смотрели и сотрудники в колониях в том числе. Поскольку это было [контент. — Ред.] адекватным, юридически взвешенным, правильным, то взгляды, которые я пропагандировал, разделяли и сотрудники МВД.
Надо различать сотрудников МВД. Есть конкретные фашисты — это все без исключения генералы МВД, прокуратуры, Следственного комитета. С ними разговор будет только на основании закона. И закон суров.
Есть сотрудники, которые на нашей стороне, которые, рискуя погонами, спасали и таких людей, как я. И не политических, и политических. Поэтому, конечно же, это наша поддержка. Они читают и смотрят так называемые экстремистские каналы, и вас [«Белсат». — Ред.] смотрят и считают. И точно так же, как и все, ждут, когда откроется окно возможностей.
В этом плане мне было полегче. Генералы приказывали издеваться надо мной. Я проходил штрафные изоляторы, ПКТ. Все у меня было. Я видел и жизнь в лагере без штрафных изоляторов. Она не менее тяжелая, чем в штрафных изоляторах. Там ад для всех: и для сотрудников, и для осужденных. Конечно же, я страдал и нормально страдал, но не более, чем другие осужденные.
Павел Спирин в Минском городском суде. Минск, Беларусь. 5 февраля 2021 года. Фото: Белсат
— Вы говорите обо всех или о политических заключенных?
— Я не выделяю политических и неполитических — все страдали. Над многими не политическими измывались так, что ни один политический еще так не страдал. Это все работа так называемых генералов и министров, которые незаконно присвоили себе звания и должности. Смотрите, я освободился, и меня поддерживают и люди, не связанные с профессией журналиста, и журналисты, потому что я политический. Когда выходит человек, который совершил реальное преступление, неважно: кражу, хулиганство, грабеж, — кого он интересует? Никого. Кому ему жаловаться?
Несмотря на то, что не имели права над ним совершать такие действия, никто эту проблему особо не подымает, потому что он преступник. Вот и все.
«Зона — это мини-копия государства»
— Когда вас судили, появилась информация, что другим заключенным было запрещено с вами общаться. Правда ли это? Как была устроена ваша жизнь в заключении?
— Видимо, когда я только приехал в колонию, прошел такой слух. Это не соответствует действительности. Информацию эту передали, скажем так, случайно. Все было нормально.
Когда я приехал в колонию, у меня был выбор: либо принять правила жизни в колонии и жить так, как все живут, либо отказаться выполнять эти правила и отправиться в тюрьму. Проблем с заключенными у меня никаких не было. Наоборот. Суть в том, что еще до того, как я приехал в колонию, уже была информация у людей, кто туда едет. И нормально меня встретили, поддерживали.
Там система выстроена таким образом: надо жить так, чтобы не мешать другим людям. Поэтому я старался максимально, чтобы из-за меня ни у кого проблем не было.
— За что конкретно вас судили по статье 411 («Злостное неповиновение администрации колонии»)?
— Все просто — перенос выборов. Перенесли выборы, и меня побоялись выпускать в этот период как угрозу информационной безопасности. Пришли, объяснили, сказали: «Выпустить мы вас, к сожалению, не имеем права».
— Колония повлияла на вас?
— Задача, которую я поставил перед собой — совершить революцию. Для того, чтобы совершить революцию, нужны знания об устройстве общества. Эти знания можно получить на зоне, потому что зона — это мини-копия государства. Либо, если мы возьмем, например, Министерство образования, пройти путь от учителя до министра.
В Беларуси человек, который пройдет путь от учителя до министра и станет в данный момент министром Республики Беларусь — это негодяй, на котором клейма негде ставить. Поэтому такая дорога не подходит. Я избрал более короткий путь получения этих знаний — в колонии.
«Пришло распоряжение от министра, чтобы мы сделали вам плохо»
СИЗО-7 в Бресте, Беларусь. Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Белсат
— Как у вас было с доступом к информации в заключении? Доходило ли до вас что-то о российской агрессии против Украины или о реальном положении дел в Беларуси?
— У меня с информацией на зоне было все прекрасно, потому что меня информировали осужденные, сотрудники колонии, иногда я посещал комнату для просмотра телевизора, но очень редко, потому что там пропаганда. Но когда мне надо было выяснять истину, я слушал их, понимая, что то, что говорят они, в реальности наоборот. Поэтому я абсолютно информированный и о трагедии, фашистском нападении Путина на Украину, и о всех прочих событиях. И у меня ясный на это взгляд, ясны мои дальнейшие действия.
— Довольно необычно слышать, что вам что-то сообщали даже сотрудники колонии.
— Очень многие сотрудники колонии были подписаны на мой канал, смотрели мои фильмы. Убеждения мои разделяли, поэтому в этом было проще. Сложнее было в том, что мучить меня приказывал человек, незаконно именующий себя министром внутренних дел, Иван Кубраков.
— Лично?
— Конечно, когда он передавал приказы, то ко мне приходили сотрудники колонии, говорили «Николаевич, тут пришло распоряжение от министра, чтобы мы сделали вам плохо. Мы этого не хотим, поэтому давайте все сделаем красиво, но только на бумаге». В большинстве случаев так и было. Я рад, что меня предупреждали о большинстве провокаций со стороны руководства МВД, и была возможность от этого уйти с наименьшими потерями.
Превентивный надзор можно обойти
— После освобождения вы пробыли на свободе в Беларуси чуть больше, чем полтора месяца. Когда и как вы решили, что будете уезжать в Литву?
— Я конкретно говорю, что я освободился для того, чтобы закончить революцию в Республике Беларусь. Мирную революцию без гражданской войны. Моя задача не позволить гражданину Лукашенко втянуть нашу страну в войну.
В Беларуси над моей целью по объективным причинам работать невозможно. Потому что любой человек, который будет активно действовать в Беларуси, будет немедленно арестован и водворен в колонию. Поэтому необходимо было временно выехать с территории родины.
— Вы спокойно уехали или вам пришлось бежать, потому что силовики контролируют бывших политзаключенных?
— Я как юрист знаю некоторые лазейки в законодательстве. Я выезжал «по-белому». После освобождения на мне был превентивный надзор, который назначил суд. Этот надзор налагает на меня ограничения, которыми я в итоге воспользовался.
По их [белорусских властей. — Ред.] законодательству мне запрещено покидать пределы района без разрешения органа внутренних дел. Но при смене места жительства допустимо выезжать за пределы района. Я написал заявление, что я меняю место жительства.
Юридически отказать мне не могли, потому что это моя собственность, дом. Я имею право в него переезжать. Так мне сделали документ с печатью МВД, на основании которого я могу покидать свой район. И в итоге я покинул и район, и Республику Беларусь.
— У вас не было проблем на границе?
— Никаких.
«Александра Григорьевича ненавидят все так же»
Павел Спирин до задержания. Фото: Наша Ніва
— В Беларуси на свободе все, как на зоне. Зона — это мини-копия государства. Александр Григорьевич для большинства адекватных граждан превратил проживание в Беларуси в кошмар.
В 2025 году очень сильно просела зарплата на крупнейших предприятиях страны. Мне писали работники этих предприятий, с которыми я еще был знаком до своей посадки.
Александра Григорьевича ненавидят все так же, даже еще больше. Единственное отличие — народ боится войны. Суть в том, что Александр Григорьевич и тянет нас в эту войну, но, когда придет время, его же действия с ним сыграют злую шутку. И мы доделаем до конца, мирно и без войны то, что должны были доделать в 2020 году.
— Как вам видится положение белорусов, которых вытеснили за границу?
— На зоне для всех: и для осужденных, и для сотрудников органов внутренних дел созданы невыносимые условия. В результате чего осужденные и сотрудники начинают — скажу грубое слово — жрать друг друга, стучать, доносить, ненавидеть. Хотя, если разобраться, никто из них друг другу зла не желает.
Точно так же Александр Григорьевич пытается создать такую ситуацию за границей, чтобы белорусы, которые, по сути, против друг друга ничего не имеют, оказались стравлены между собой. Чтобы тяжелые условия заставляли сместить свой взгляд с реальной нашей проблемы — Александра Лукашенко — на другие, гораздо менее значимые проблемы. Вся задача Лукашенко и его окружения — сделать из нас врагов.
— Когда вас арестовали, еще не было таких устойчивых структур за границей: ни фондов солидарности, ни Офиса Тихановской, ОПК и других. Как вам кажется, мы можем гордиться тем, что имеем, или что-то было сделано не так?
— Каждый человек работает по мере сил. И прежде всего каждый человек должен самостоятельно попытаться оценить свою деятельность. На данный момент я только вхожу в информационное пространство, и когда я лучше разберусь с ситуацией, то я это прокомментирую.
«У меня конкретные планы»
— Вы говорите, что вам ясны ваши дальнейшие действия. Также в первом публичном заявлении на свободе вы сказали, что нужна революция, нужно закончить то, что мы не закончили в 2020 году. У вас есть видение, как это сделать? Реально ли это сейчас?
— Не сомневайтесь, у меня конкретные планы. Вы будете с этими планами ознакомлены. Это все уже началось. Вы все увидите конкретный план и действия, без всяких размытых фраз «мы за все хорошее, против всего плохого».
— Не поделитесь подробнее, хотя бы немного?
— Все поэтапно. Все будет публиковаться на моем YouTube-канале и через журналистов.
— В 2020 году вы были доверенным лицом Светланы Тихановской на выборах и вели блог. Сейчас к блогу вы уже вернулись, а какие планы еще? Присоединитесь ли вы, например, к команде Тихановской?
— Каждый из тех, кто желает осуществить перемены в Беларуси, должен делать свою работу на своем месте. На данный момент я нахожусь на своем месте, и ту часть работы, которую на меня возлагает общество, я выполняю. А именно мне необходимо передать те знания, которых у общества не было в 2020 году. С помощью этих знаний мы завершим процессы, которые начались тогда.
— В завершение нашей беседы вы хотели бы добавить еще что-то важное?
— Система, которую создал Александр Лукашенко, сама себя съела. Ее остается лишь добить. Думаю, многие люди видели видео, где генералы отчитываются перед Александром Лукашенко о готовности войск к боевым действиям. На конкретный вопрос о том, готова ли армия воевать и побеждать, псевдогенерал с испуганным, отравленным взглядом пытается с помощью словоблудия сказать, что все хорошо. Причем не отвечая конкретно на вопрос, готовы ли солдаты к войне.
Думаю, Лукашенко догадывается, что если он втянет страну в войну, то солдаты не будут, как овцы, идти на мясные штурмы, а возьмут автоматы и начнут сами прямо на поле боя или в местах дислокации войск приговаривать и приводить в исполнение приговоры в отношении лиц, которые, захватив в 2020 году власть, присвоили себе звания полковников и генералов. Народ не пойдет в мясные штурмы ради дворцов сыновей Лукашенко.