Илья Шинкаренко: Просто пришел и сказал родителям, что теперь говорю на белорусском языке
Илья Шинкаренко уже не первый год является главным просветителем и популяризатором белорусского языка в интернете. О том, как ему живется с этим неофициальным званием, как помогать людям не бояться переходить на белорусский язык и как можно «склеить» девушку, прочитав стихотворение, беседует Onliner.by.
— Кстати, а как правильно: «чай» или «гарбата»?
— Можно и так, и так — в зависимости от контекста. «Гарбата» — это скорее травяной сбор, например, что-то лекарственное. А «чай» — это и есть чай. Из чайных листьев. Условная «Принцесса Нури». Или, например, на каркадэ ты мог заметить, что там написано Herbal tea. Это всё от слова herb — «трава».
— А, понял! Получается, у Herbalife и нашей «гарбаты» тоже прямая связь.
— Ну, типа…
Вот вы примерно и поняли, чем обычно занимается Илья, даже если вы никогда не смотрели его ролики.
Однажды парень решил перейти на белорусский язык и начать вести на нём блог. Несмотря на то, что всё его окружение, включая родителей, — русскоязычное. У этого блога сейчас больше 120 тысяч подписчиков, а сам Илья превратился в одного из главных просветителей и пропагандистов родного языка в интернете. Теперь молодые люди уже пишут ему благодарности за то, что помог принять решение полностью перейти на белорусский язык.
— Кстати, а как часто пишут с такими благодарностями?
— Регулярно. Каждый раз это очень приятно. Это самое важное подтверждение того, что я всё делаю правильно.
— У тебя когда-то разлетелся ролик, в котором ты заплатил парню на улице, чтобы он позвонил маме и сказал, что переходит на белорусский язык. А как у тебя самого прошёл этот белорусскоязычный «каминг-аут» перед родителями?
— А они знали, что я с 10‑го класса интересуюсь белорусской культурой, читаю соответствующую литературу, так что всё было логично. Тем более если так стрельнул блог и я стал главным белорусскоязычным тиктокером — уже как-то стыдно даже на постоянке не перейти на белорусский.
— Как тебе живётся с этим званием «главный белорусскоязычный тиктокер»? Не давит и не жмёт?
— Да норм, спасибо, не жалуемся. (Смеётся.)
— Что для тебя было самым сложным, когда ты переходил на белорусский? Мне вот, когда у меня давно не было практики, слова сначала на английском в голову приходят, а потом я их уже перевожу на белорусский. Мне за это немножко даже стыдно, если честно…
— О, у меня есть знакомая с иняза с такой же проблемой. Забавно. Вообще, чтобы заговорить на белорусском, надо просто говорить. Я тоже сначала ошибался, но никто тебя не побьёт, если ты неправильно скажешь слово. Мне ещё литература помогла свободнее начать говорить и набить словарь. Просто начинайте: пусть это будут два слова и три остановки, пусть это будет трасянка — быстро станет лучше, просто продолжайте.
— Некоторые люди и хотели бы, но всё равно не переходят на белорусский язык, потому что боятся, что друзьям и коллегам будет сложнее с ними разговаривать. У тебя после твоего перехода не сузился круг друзей и знакомых?
— Нет, наоборот: некоторые мои друзья теперь лучше по-белорусски шпарят, чем некоторые преподаватели. То есть наоборот, они начинают развиваться благодаря мне. Хотя я ни на чём не настаиваю: со мной можно и по-русски спокойно разговаривать. Но приятно, что когда меня встречают на улице — подходят и пытаются заговорить на белорусском языке. Вообще, если вы начнёте разговаривать по-белорусски и от вас отвернутся друзья — это значит, такие себе друзья они были.
Как мы придумали эпичную рекламу БелАЗа и «Бела-Колы»
На интервью Илья приехал в новых умных очках со встроенной камерой, так что теперь даже наш диалог станет для него контентом. На встречу блогер опоздал, но это простительно, учитывая, что на носу День родного языка: Илью сейчас хотят все. Говорит, что сегодня был на съёмках и до субботы снимется ещё в минимум трёх рекламных роликах. Бренды от парня в восторге, особенно когда приближается какой-нибудь национальный праздник.
— Есть ощущение, что ты в эти дни в некотором смысле Дед Мороз, наваливается много работы.
— На День родного языка? Ну да, приглашений и заказов много. Музеи разные пишут, бренды.
— Какая коллаборация запомнилась больше всего?
— Когда я давал концерт в Mak.by. Было интересно! Столько людей пришло.
— Есть ли у тебя какая-нибудь белорусская коллаборация мечты? Новый белорусскоязычный джингл для Modum записать или для «Белаколы» рекламу снять? Прикинь: ты поёшь, а там красные МАЗы…
— Да! Только БелАЗы тогда уже! БелАЗы везут «Бела-Колу», я пою «Праздник к нам приходит», вокруг бегают зубры, вдалеке летает аист и роняет бутылку «Бела-Колы» вместо ребёнка— да, что-то в этом есть. У них, кстати, классные эсэмэмщики, они могут и не такое организовать.
Школьное увлечение теперь довольно хорошо обеспечивает Илью. Основа его заработка — это реклама с блога, онлайн-курсы по подготовке к ЦЭ, которые устраивает Илья, и выплаты стриминг-сервисов за его музыку. Конечно, тоже белорусскоязычную. Интересно, как он всё это успевает.
— Как в целом твой обычный день выглядит?
— Я трачу на подготовку видео один день — обычно сразу примерно десять роликов снимаю. Потом на протяжении недели спокойно сижу и монтирую. Если у меня курсы, то ещё читаю детям лекцию онлайн. Иной раз пишу тексты для песен вечером. Короче говоря, двигаемся понемногу.
— Как тебе поколение альфа? Ты ему, кажется, сейчас как раз и преподаёшь белорусский язык. Интернет снова кричит, что «альфы» — самое потерянное поколение.
— Да, это про каждое поколение так кричат. Нормальные, классные ребята и девчата — отцепитесь от них. Многие из них искренне интересуются белорусской культурой сами.
Кого из белорусских писателей ты обязательно советуешь своим ученикам, чтобы пополнить их личный словарь? Кто самый крутой с точки зрения языка?
— В первую очередь Бородулин. Кроме того что он гениальный поэт, он ещё создал словарь своей малой родины — «Ушацкі словазбор». Это фактически словарь устойчивых выражений его маленькой деревни в Витебской области — очень интересная работа. Ещё Короткевич — главный романтик белорусской литературы. Да, попса, но он того стоит. Купала и Колас за скобками, разумеется, — что там говорить лишний раз… Да, ну и Богданович. Великий поэт всё же. Чего стоит хотя бы «Вероника»… Когда он посадил дерево, написал на нём имя любимой и говорит (Илья вдруг начинает с выражением читать стихотворение Богдановича. — Прим. Onlíner):
Чым болей сходзiць дзён, начэй,
Тым iмя мiлае вышэй…
— Девчат часто так с ног сбиваешь, неожиданно цитируя белорусскую поэзию? Чувствуется, что рука уже набита и ты не в первый раз такой фокус делаешь.
— Ха! Ну бывает. А что, профессионально слишком выглядело?
«Мне не много кто нравится из современных белорусскоязычных музыкантов»
Теперь поговорим про музыку. Выпускать песни Илья начал относительно недавно, но сразу успешно. Первый его трек «На Нямізе» стал локальным хитом — вы его, наверное, даже слышали (может быть, даже где-нибудь на Немиге). За плечами у парня много концертов, в том числе на таких больших площадках, как «Реактор». И вообще, когда разговор заходит про музыку, Илья загорается больше всего. Разумеется: он в музыке с детства. Вот и узнаем, как это — пройти путь от ансамбля «Весёлые нотки» до сольного «Реактора».
— Давай вот с чего начнём: назови последний белорусскоязычный трек, который тебе действительно понравился. Только без своего!
Илья думает. Долго думает. Потом выдает:
— Если я скажу «Будзь здароў, гаспадар» от ансамбля «Бяседа» — норм будет? Без шуток. Если включить, то это качает сильнее, чем 90% современной белорусскоязычной музыки. Тут и басовая партия классная, и прямая бочка — ну да, примитив, но прилипалка же какая. Или «Чарка на пасашок» — ну это рэп наших родителей. И дабстеп такой можно было бы клёвый сделать.
Илья включает обе песни с телефона. Не, ну так — качает…
— А с современными музыкантами совсем беда, по-твоему?
— Я не хочу никого обидеть и, возможно, всё равно покажусь каким-то самовлюблённым, но мне не много кто нравится из современных белорусскоязычных музыкантов. Для некоторых не важно, что написано, не важно, для кого, — только б по-белорусски. А то, что там не текст, а чушь может быть — кого это тревожит? Но я буду рад, если появится кто-то новый и крутой. Мы в этом плане не конкуренты. Наоборот, надо поддерживать хорошее.
— Как ты думаешь, международный успех белорусскоязычной песни вообще возможен?
— Ох, не знаю. Ну вот «Песняры» же в своё время прокатились по Америке с туром и с Джоном Ленноном дружили. Кстати, вот у Police In Paris добрый ремикс на «Касіў Ясь канюшыну». Сделать трек, которому почти 50 лет, снова интересным для молодежи — это же тоже круто и талантливо.
— Музыка сейчас приносит тебе деньги?
— Стриминги приносят в эквиваленте около 400 долларов за квартал — это скорее приятный бонус. А вот концерты на площадках и в музеях приносят больше, конечно. Ну и выступать — это отдельное удовольствие.
— Ты долго пишешь свои песни?
— Иногда да. «Матылёк» вот писал полгода примерно. Мне нравится, когда складывается красивый сторителлинг. Там у меня песня про гусеницу, которая так и не стала бабочкой и понимает, что это уже не случится, потому что она старая. В итоге гусеница приходит к выводу, что её жизнь прошла зря.
— Насколько это про тебя? Тебе страшно понимать, что ты уже постарел, но не реализовал себя?
— Думаю, да, для моего эго не реализоваться было бы плохо.
— Тебе всего 22, ты ещё молодой — откуда такие мысли?
— Ты что — вон уже морщинки появляются мимические!
С Ильёй легко и приятно разговаривать. Есть ощущение, что через год-два он никуда не исчезнет, потому что настоящий и искренний. Перед тем, как пожать руки, задаю финальный «драматургічна-саплiвы» вопрос. И почти сразу повторяю его на бис, чтобы Илья успел записать ответ на свои умные очки.
— Представь, что мы встретились на таком же интервью перед Днём родного языка через пять лет. Каким ты себя видишь?
— Хотел бы стать человеком, который не изменил своим идеалам, в той или иной степени смог реализоваться и не потерять человечность.
— И «Грэмми» за белорусскоязычную песню.
— Ага! И «Оскар» за этот выпуск блога!