«Его собственные дети отправлялись в ГДР». Соосновательница фонда «Детям Чернобыля» о том, почему его не любил Лукашенко
Даже оздоровление за границей Димы и Вити Лукашенко не спасло Фонд «Детям Чернобыля» от уничтожения, потому что любую независимую инициативу их отец воспринимал как «враждебное вынюхивание».
Ирина Грушевая, Берлин, Германия, апрель 2026 года. Фото: lookby. media
После катастрофы на Чернобыльской АЭС в 1986 году пострадавшим людям помогали энтузиасты и волонтеры — и через три года это движение превратилось в фонд «Детям Чернобыля», который среди прочего вывозил на оздоровление за границу детей из пострадавших регионов. У его истоков стояли Геннадий и Ирина Грушевые. Один из представителей ОБСЕ назвал организацию «проектом века», но и советские, и белорусские власти годами преследовали ее сотрудников — несмотря на то, что Геннадий и Александр Лукашенко были коллегами в парламенте.
В преддверии 40‑летия трагедии на Чернобыльской АЭС «Зеркало» поговорило с Ириной Грушевой. Среди прочего та рассказала, почему Лукашенко так невзлюбил инициативу, которая помогала пострадавшим детям, — в том числе его собственным.
Как вспоминает Ирина, Александр Лукашенко и Геннадий Грушевой были лично знакомы, вместе заседали в парламенте.
— Было странно, что он вдруг с таким неприятием стал относиться к работе фонда, — рассуждает она. — Потому что в первые годы дети из Шклова, [в том числе] его собственные дети, Виктор и Дмитрий, были в группах, которые отправлялись в ГДР. Они ездили по нашей программе. Были его дети, были дети Титенкова — в ту пору очень известная личность (Иван Титенков, бывший управляющий делами. После проведения, но еще до оглашения результатов референдума 1995 года по вопросу об изменении государственной символики поднялся на крышу здания Дома правительства и снял бело-красно-белый флаг, который там же порезали на куски. — Примечание ред.).
То есть Лукашенко знал, что делает фонд.
В деятельности инициативы напрямую участвовал и друг Лукашенко Владимир Коноплев (в 2004—2007 годах председатель Палаты представителей Национального собрания. — Примечание ред.), добавляет Грушевая. Так чиновник однажды лично сопровождал группу детей, которая ездила под немецкий Штутгарт.
— Там как раз и моя дочь была. Поэтому я хорошо знаю, [что происходило] — она мне рассказывала, как он прекрасно с детьми обращался и был очень счастлив из-за всего, что мы делаем. У нас, в общем, до конца сохранились неплохие отношения. То есть он тоже тогда не понимал такого неприятия со стороны Лукашенко, — отмечает соосновательница фонда.
Ирина и Геннадий для себя объясняли отношение политика так: их работу он воспринимал как нечто, что идет вразрез с советским укладом жизни. А сам Лукашенко, считает собеседница, советский патриот, который всю систему Советского Союза перенес в Беларусь.
Геннадий Грушевой (в центре) на третьем конгрессе «Мир после Чернобыля», март 1996 год. На мероприятии присутствовало 600 участников из 48 стран. Фото: lookby.media
— Был необходим образ врага, — констатирует она. — И хотя была перестройка, а до этого мирное сосуществование и конец холодной войны — казалось бы, все идет к потеплению… Но поскольку в нашей республике [советская] идеология оказалась особенно живучей, то в государственных элитах не хотели принимать перемены и с большой настороженностью относились ко всему, что идет из-за границы. Думали: если сюда привозят гуманитарную помощь — значит, что-то хотят вынюхать.
Соосновательница фонда «Детям Чернобыля» приводит пример: когда отправляли первую группу из Ветки в Германию, в поездку пригласили мам с детьми, но желающих неожиданно не оказалось. Тогда Ирина стала узнавать, что к чему.
— Получила ответ: «Вот нам сказали в Министерстве образования, что детей будут как подопытных кроликов использовать». Я тогда сказала: «Послушайте, ну большими подопытными кроликами они уже нигде не будут, как у себя там», — вспоминает она.
Давление на фонд продолжалось практически до конца существования. В 1997‑м власти создали Департамент по гуманитарной помощи, чтобы взять под контроль потоки гуманитарки, а в 2000‑м ввели лицензирование на эту помощь.
В 2005 году инициативу выгнали из помещения в столичном Троицком предместье, где она находилась со дня основания.
В 2008‑м и вовсе были введены ограничения на поездки для детей за границу. Теперь их можно было отправлять только в те страны, с которыми Беларусь заключила договоры, гарантирующие их возвращение. На оздоровление за границу разрешалось выезжать детям только до 14 лет и не более трех раз в одно и то же государство. В конце концов в 2012 году Геннадий Грушевой закрыл «Детям Чернобыля».