Швеция в последнее время изменилась до неузнаваемости — в новой модели государства все меньше, а капитализма и рынка все больше

Страна, где государство когда-то заботилось обо всем — от школ и больниц до системы ухода за пожилыми, — теперь все больше делает ставку на частный бизнес, конкуренцию и рыночные механизмы. Эталон коллективизма разворачивается в сторону сурового индивидуализма. 

Стокгольм. Фото: Lingxiao Xie / Getty Images

Ещё в начале XX века Швеция была относительно бедной аграрной страной, но за несколько десятилетий сумела превратиться в одну из богатейших экономик Европы. К середине века она уже входила в тройку самых богатых стран континента, причем тогда шведская экономика еще не опиралась на гигантский государственный сектор и сверхвысокие налоги.

Масштабное расширение социального государства началось в 1960—1970‑е годы, когда социал-демократы, которые доминировали в политике в послевоенный период, стали быстро увеличивать государственные расходы, налоги и социальные программы. В результате Швеция постепенно превратилась в один из главных символов скандинавской модели всеобщего благосостояния. К началу 1990‑х государственные расходы достигли около 70% ВВП.

Именно тогда, рассказывает The Wall Street Journal, и проявились главные проблемы модели. Экономический рост замедлился, доходы после уплаты налогов практически не росли, увеличились дефицит бюджета и государственный долг. Кульминацией стал банковский кризис начала 1990-х.

Стимулирование предпринимательства

Тогда под давлением инвесторов начался демонтаж старой системы.

В течение последующих десятилетий Швеция последовательно сокращала пособия по безработице, приватизировала государственные услуги и в середине 2000‑х даже отменила налоги на богатство и наследство.

Результат этих реформ впечатляет: по данным WSJ, государственный долг страны составляет всего 36% ВВП (по сравнению со 129% в США), а совокупные государственные расходы снизились до 24% ВВП, что ниже показателей Франции или Италии.

В результате богатые предприниматели, которые раньше бежали от высоких налогов, начали возвращаться. Со временем в Швеции изменилось и отношение к богатству. Согласно международным опросам, шведы теперь более лояльно относятся к богатству, чем французы, немцы, испанцы или итальянцы, и более позитивно оценивают рыночную экономику, чем жители любой европейской страны, кроме Польши.

По мнению WSJ, именно сокращение роли государства стало одной из причин шведского технологического бума. За 2015—2024 годы в стране прошло более 500 первичных публичных размещений акций (IPO) — это больше, чем в Германии, Франции, Испании и Нидерландах вместе взятых.

Сейчас Швеция опережает США по количеству миллиардеров на душу населения благодаря процветающей сфере стартапов и игровой индустрии, которая создала такие хиты, как Minecraft и Candy Crush.

Сегодняшняя Швеция выглядит уже совсем не так, как ее представляют многие за рубежом. Министр финансов Элизабет Свантессон открыто заявляет, что Швеция хочет, чтобы капитал оставался в стране и чтобы сохранялись условия для роста бизнеса. В то время как многие европейские государства повышают налоги, шведское правительство снижает их уже третий год подряд. Верхняя ставка подоходного налога, которая в 1980‑е приближалась к 90%, теперь составляет около 50%.

Как отмечает WSJ, это позволило стране существенно уменьшить размер государственного сектора. Совокупные государственные расходы в Швеции сейчас составляют около 24% ВВП. Это примерно соответствует уровню США и меньше, чем во Франции или Италии, где показатель превышает 30%.

По прогнозам МВФ, к 2030 году шведская экономика будет расти на 2% ежегодно — примерно вдвое быстрее, чем экономики Франции и Германии.

Стокгольм

Частная медицина в Швеции заменяет государственную

Особенно заметен новый курс в здравоохранении. Почти половина клиник первичной помощи теперь частные, а многие медицинские сервисы работают как технологические компании.

В частной больнице Святого Йорана в Стокгольме уже несколько лет используют искусственный интеллект для раннего выявления рака груди. ИИ научился видеть признаки болезни, которые доктора не всегда могут заметить самостоятельно.

Система настолько быстро анализирует обследования 80 тысяч женщин ежегодно, что в больнице существенно сократились очереди. Медикам больше не нужно работать по вечерам и в выходные, а сама больница начала принимать пациентов из переполненных государственных клиник, где нет таких систем искусственного интеллекта.

Частная конкуренция принесла пользу всей отрасли (медицина в Швеции финансируется государством). В среднем расходы на медицину в Швеции в 2014—2024 годах росли примерно на 1% ежегодно с учетом инфляции. Это примерно вдвое меньше, чем в Великобритании, и втрое меньше, чем в США.

В медицине все большую роль играют и технологические компании.

Один из самых известных примеров — сервис Kry, созданный в 2015 году. Через это приложение можно записаться на онлайн-консультацию с врачом, получить рецепт или медицинскую справку, не выходя из дома.

Как пишет WSJ, сегодня у Kry в Швеции уже больше пользователей, чем у Netflix. Виртуальные приемы доступны круглосуточно, а врачи разговаривают на разных языках, включая арабский.

Правда, как отмечает WSJ, критики утверждают, что частные клиники концентрируются преимущественно в благополучных городских районах, где лечение пациентов обходится дешевле. Государственным же учреждениям остаются наиболее сложные и дорогостоящие случаи в бедных или сельских регионах.

Школа

Подобная дискуссия продолжается и вокруг образования. Сегодня каждая третья государственная средняя школа в Швеции управляется частными структурами, а примерно каждый десятый подросток учится в школах компании AcadeMedia, которая котируется на бирже.

Эти школы получают государственные средства в зависимости от количества учеников, но сами решают, как их тратить.

В Мальмё школа Bryggeriets, созданная местным скейтбординговым сообществом, стала примером того, как может выглядеть некоммерческое частное образование. Каждый ученик получает MacBook Air, а в школе работают два преподавателя на класс вместо одного на 25—30 детей, как в государственной системе. Школа арендует дешевое помещение в здании бывшего пивзавода.

Частный статус позволяет быстро принимать решения. Когда государственное финансирование сократилось, школа оперативно увеличила количество учеников и перераспределила классы. В государственной системе это заняло бы до года.

«Закрученный торс» — самая известная архитектурная достопримечательность Мальмё. Фото: Kentaroo Trymen / Getty Images

Однако мэр Мальмё беспокоится, что коммерческие школы заинтересованы в экономии на качестве ради прибыли. К тому же частные школы лучше привлекают самых успешных учеников из богатых семей, а государственным остаются более проблемные дети, в том числе из мигрантских сообществ.

Швеция в последнее время опустилась в международных рейтингах образования. Сторонники частных школ винят в этом высокую иммиграцию, а критики утверждают, что разделение сильных и слабых учеников между школами ухудшает средние результаты по стране.

Победители и проигравшие

Как отмечает автор WSJ, новая шведская модель уже создала своих победителей и проигравших. Больше всего выиграли представители среднего класса, у которых есть собственное жилье и которые получили выгоду от роста доходов и цен на недвижимость.

Одновременно ухудшилось положение арендаторов и бедных мигрантских сообществ, которые исторически больше зависели от государства.

Доля шведов в возрасте от 20 до 27 лет, живущих с родителями, выросла с 15% в 1995 году до 26% в 2023‑м из-за роста цен на жилье.

Власти Мальмё и других городов жалуются, что после сокращения финансирования от центрального правительства им все труднее поддерживать образование и социальные сервисы.

При этом недостаток государственных инвестиций в инфраструктуру привел к проблемам на железной дороге и ухудшению транспортных услуг, что особенно сильно ощутили менее обеспеченные люди.

Критики утверждают, что сокращение государства зашло слишком далеко. В стране стремительно растет неравенство. В десятках пригородов с большим количеством иммигрантов вспыхнуло насилие банд, что создало зоны, где местные криминальные сети бросают вызов государственной власти и препятствуют работе полиции.

Полиция возле школы в шведском городе Эребру, где погибли одиннадцать человек, еще пять были ранены. 4 февраля 2025 года. Фото: Nils Petter Nilsson / Getty Images

Даже некоторые архитекторы реформ признают, что процесс мог зайти слишком далеко. Так что теперь в Швеции снова начинается дискуссия о роли государства. В преддверии парламентских выборов социал-демократы требуют запретить прибыль в школьной системе, увеличить финансирование социальной сферы и критикуют налоговые льготы для богатых.

Комментарии к статье