Как мозырский парень за деньги ходил на лукашенковские митинги, а в Швейцарии открыл в себе белорусскость
О победе Тихановской, сохранении себя как белоруса в эмиграции и сколько платили за провластные митинги у посольства Литвы, «Солидарности» рассказал активист белорусской диаспоры в Швейцарии Алесь Вашкевич.
Фото предоставлены собеседником «Солидарности»
Алесь переехал в Швейцарию в 2009‑м в качестве стажёра в системе ООН в Женеве. До этого два года учился в магистратуре по международному праву в Швеции. Женился на немке, которую встретил в Минске. И спустя 19 лет помогает соотечественникам и активно участвует в делах диаспоры.
— Я с 22‑х лет в эмиграции. В то время у меня были своеобразные эмоциональные качели. Ещё не было 18-ти, когда я, простой мозырский парень, попал в Минск, поступив на юрфак БГУ. Со временем начал ощущать: то, что мы изучаем, закон и право, не соответствует реальности, в которой живём.
С одной стороны, слышим от истинных светил белорусской юридической науки о прямом действии Конституции вместе с прописанными в ней свободами и правами, о приоритете общепризнанных норм международного права и его принципов над национальным правом. Как важно руководствоваться принципом «всё разрешено, что не запрещено». И в том числе слышим, что право участвовать в голосовании — также является правом, а не обязанностью.
И в то же время к нам в студенческое общежитие приходил заместитель декана, который требовал, чтобы мы проголосовали досрочно. Речь о выборах 2006-го.
У меня возник сильный внутренний протест. Я не понимал, как можно нам, будущим юристам, вот так это вдалбливать.
Студенты прятались в своих комнатах, старались не попадаться на глаза администрации. Слышали угрозы, что, если не проголосуете досрочно, мы вас не пустим в общежитие. Потому что вы должны быть благодарны, что очень дёшево живёте в Минске и, пожалуйста, отблагодарите нас.
У меня была возможность проверить реальность с обеих сторон баррикад.
В 2006‑м почти каждый вечер я с друзьями ходил на Площадь Калиновского (Октябрьскую), а по возвращении в общежитие смотрел новости о проплаченных маргиналах-протестующих.
С другой стороны ко мне обратился студенческий активист и предложил «чуть-чуть подзаработать». Мол, студенты собираются пойти к посольству Литвы протестовать против вмешательства Литовской республики в наши внутренние дела. «И за это будет небольшая премия».
Я именно из-за любопытства подписался на эту акцию. Очень неприятный опыт, когда видишь, что это всё обеспечивалось университетом.
Потом действительно выплатили на карточку премию, которая была довольно серьёзной добавкой к стипендии. И у меня была возможность посмотреть, кто на самом деле проплачен. Кто шёл искренне, а кого заставили силой.
Разговаривал там с одним парнем, который рассказал, что накопилось очень много долгов по сессии, и он вынужден участвовать, потому что это единственный способ не вылететь из университета. После этого исчезли все иллюзии насчёт того, что собой представляет наша власть, и какие у меня перспективы как у юриста.
— Не страшно было, что из-за своего любопытства вас могли записать в ряды сторонников режима?
— У меня были две эмоции. Во-первых, я знал, что законодательство запрещало любые манифестации, массовые мероприятия на расстоянии 500 метров от посольств. То есть по закону нас должны были разогнать.
Организаторы акции из университетских структур фактически подводили студентов под нарушение, которое ещё и премировалось. И я в очередной раз понял всю лицемерие, лживость системы образования и вообще власти.
Во-вторых, это бесконечное ощущение стыда. Такой действительно очень неприятный эпизод в моей жизни, о котором я публично не рассказывал, и которым никогда не буду гордиться.
Когда шли к литовскому посольству, куратор инструктировал нас о запрете разговаривать с журналистами без разрешения. Соответственно, когда к нам выходил представитель посольства и пытался наладить диалог, толпа этих несчастных студентов, как заведённая, кричала: «Халуёв на мыло, Лукашенко сила!» И другие спущенные сверху заученные кричалки.
На том митинге было около 20‑25 студентов и куратор от БГУ. После разгона Площади-2006 власть пыталась использовать все возможные способы, чтобы продолжать внушать через пропаганду мысль, будто бы наш народ никаких перемен не хочет, и всё это спланировано «враждебным Западом». Примерно в те времена у польского посольства пилили «бревно дружбы».
— И сколько вам тогда заплатили?
— Перечислили на карточку около 20 долларов. Моя стипендия вместе с 50‑процентной чернобыльской надбавкой тогда была ненамного больше. До этих денег не хотелось даже дотрагиваться. Но как есть.
— А где вы познакомились с женой?
— В общежитии Минского лингвистического университета, где она изучала русский язык в течение года (когда я был на 5‑м курсе юрфака). После магистратуры в Швеции приезжал в Цюрих, куда она переехала работать, а осенью 2009‑го начал стажировку в ООН в Женеве. По окончании мы поженились и уже ждали ребёнка.
Но когда люди встречаются — это одна история, а когда живут вместе, возникают взаимные обязательства, — то совсем другое дело. В браке мы прожили меньше трёх лет, но его главный результат — наша замечательная дочь.
Когда я только подавался на учёбу в Швеции, нужно было писать мотивационное письмо и объяснять, почему я подхожу для участия в магистерской программе. Она касалась международного права и прав человека.
Я честно указал, что в Беларуси с правами человека очень сложно, и мне хотелось бы поработать на благо родины. Когда продолжил жизнь за границей, эта миссия, которую сам себе обозначил, оставалась для меня актуальной.
Всё время оставался в контексте, свою магистерскую работу писал по Конституционному суду Беларуси. О применении внутреннего белорусского права в контексте международно-правовых обязательств государства Беларусь.
Присутствовал на заседаниях ООН в Совете по правам человека, посвящённых периодическому обзору прав человека в Беларуси. Была возможность сравнить то, как есть, с тем, как это освещается с ооновских трибун.
К сожалению, не удалось продолжить карьеру в области международного права, потому что не смог финансово позволить себе новые неоплачиваемые стажировки. Это сложно, особенно если у тебя есть семья. Первые полтора года после рождения дочери я ухаживал за ней и занимался домашним хозяйством.
Это был непростой период моей жизни. Потому что существует стереотип, что мужчина должен зарабатывать деньги. Я активно искал любую работу, нашёл в Лугано, в 200 километрах от Цюриха, где проживал. Это была должность секретаря с базовыми юридическими знаниями в фармацевтической компании.
До сих пор работаю в той же компании, только со временем начал специализироваться на обеспечении цепочки поставок: оформление заказов, организация доставки грузов и подготовка сопроводительных документов.
— И каждый день ездите на работу за 200 километров от дома? Почти как из Минска до Могилёва!
— Да, уже 14 с половиной лет почти каждый день езжу на работу через Альпы. Сначала по времени было больше 3 часов в каждую сторону. Сейчас в горах сделали железнодорожные туннели, поэтому теперь — чуть более двух. Всё ещё недалеко, но работа находится в очень красивом курортном местечке, где много солнца и итальянский вайб.
— Но ведь это и деньги на дорогу, можно так весь заработок и проездить.
— У меня годовой проездной, который включает практически весь транспорт внутри Швейцарии, стоит около 4000 франков (примерно 5000 долларов) в год. В свободное от работы время путешествую по стране, развожу книги, могу что-то кому-то отвезти или сделать какие-то добрые дела в разных уголках Швейцарии.
— Насколько сильна белорусская община Швейцарии? Мне рассказывали в других диаспорах, что даже за границей много страха, люди боятся фотографий на фоне наших флагов, политических мероприятий. Как у вас?
— У нас долгое время была только одна формальная община, Ассоциация белорусов Швейцарии, которая действует с 2012‑го и позже была переименована в Белорусское Объединение в Швейцарии.
Я был членом совета этой организации с 2015 года, мой активизм пришёлся на времена оттепели, когда в Беларуси почти не было политзаключённых и происходила своеобразная либерализация. Мы проводили концерты Лявона Вольского, J:МОРС и других исполнителей, праздновали Деды, а также День родного языка и День белорусского письменности.
Белорусское объединение в Швейцарии в хорошем смысле и прагматичном ключе сотрудничало с посольством Беларуси, особенно активно в период, когда временным поверенным был господин Павел Мацукевич.
И тут действительно нам нечего стыдиться: до 2020‑го тогдашние сотрудники посольства приезжали к нам на «Гуканне вясны», на Купалье, активно поддержали инициативу по установке памятника Костюшко и принимали участие в торжествах на открытии памятника нашему знаменитому земляку в городе Золотурн.
Некоторые наши мероприятия происходили в стенах посольства при участии людей, которых трудно заподозрить в лукашизме: диктанты к Дню белорусского письменности в здании белорусского посольства проводили с участием господина Владимира Орлова и других выдающихся личностей.
2020‑й для меня стал своеобразным Рубиконом, и с тех пор я пообещал себе, что ни под каким предлогом не переступлю порог этого здания.
Голоса белорусов на выборах 2020‑го были украдены, но в Швейцарии — нет. Здесь госпожа Тихановская с разгромным счетом победила на выборах.
Благодаря экзитполу мы знаем, что из 279 избирателей за Лукашенко проголосовали всего 6 человек, за Тихановскую — 233.
Эти данные почти совпали с официальными результатами голосования по протоколу, который был вывешен в посольстве 10 или 11 августа 2020 года.
Расхождение касалось только группы людей, которые могли проголосовать за Лукашенко, но обошли опрос экзитпола. Это около двух десятков человек, возможно, из белорусской миссии ООН в Женеве или сотрудники посольства, которые воспользовались другим входом в здание.
Госпожа Тихановская после неоднократно приезжала в Швейцарию. В мае 2021‑го у нас была большая манифестация в Женеве, где присутствовал Алесь Беляцкий, который приезжал на заседание Совета по правам человека ООН. И было очень трогательно, когда госпожа Светлана присоединилась к нам, потом пообщалась и ответила на вопросы.
Через год она с командой приезжала в Золотурн, где возлагали цветы к памятнику Костюшко, сходили в музей Костюшко. Мы тогда участвовали в антивоенной акции. А в 2024‑м виделись в Берне.
— А как вело себя наше «демократическое», как вы сказали, посольство после выборов 2020-го?
— Сотрудники вызвали полицию на людей, которые принесли цветы к посольству после убийства Романа Бондаренко. После тех выборов посольство стало заметно меньше общаться с белорусской диаспорой Швейцарии.
В те времена была создана ещё одна община — белорусско-швейцарская ассоциация RAZAM.CH. Активисты общины проводили акции солидарности, встречались с политиками, рассказывали о событиях в Беларуси, о необходимости дальнейших усилий по освобождению госпожи Натальи Херше (гражданка Беларуси и Швейцарии, которую осудили в Беларуси в сентябре 2020-го).
Существует ошибочное, на мой взгляд, бытовое мнение, что Ассоциация RAZAM.CH занимается «политикой». Но акцент здесь ставится не на политической ситуации, а, скорее, на гуманитарной. Потому что в Беларуси нет политики, в Беларуси есть большая беда, о которой нужно говорить по всему миру.
Что касается страха, то после того, как почти все информационные ресурсы Ассоциации RAZAM.CH режим Лукашенко признал «экстремистскими», рассчитывать на активное участие людей трудно. Да и в самой Швейцарии не так много белорусов. Слышал статистику, что в целом здесь около 5‑6 тысяч человек с белорусскими корнями.
Главное — не поддаваться этому страху и не играть по чужим правилам. Потому что если мы даже здесь, в безопасности, не можем чувствовать себя обычными свободными людьми, — вот это на самом деле ужасно.
Что касается тоски в эмиграции, когда ещё жил в Швеции, очень сильно помогло то, что я именно за границей стал работать над своей идентичностью белоруса. Не хотелось быть частью широкого круга русскоязычных людей. Поэтому слушал белорусскую музыку, читал статьи и новости на белорусском языке. И именно в то время полностью ощутил себя белорусом.
Мы не стали жертвами режима и, находясь сейчас в безопасности, можем быть носителями и носительницами здоровой белорусской культуры, которую мы сохранили в себе и перевезли через границу.
Мы можем здесь и сейчас создавать альтернативную Беларусь. Те практики, профессиональные навыки и знания, даже модели свободного существования, — это всё когда-нибудь обязательно поспособствует возрождению нашей новой Беларуси.
Поэтому важно не только сохранить себя в эмиграции, но и умножать белорусскость, делать всё, чтобы это семя дало богатые всходы. Чтобы поделиться этим с новой Беларусью, которая обязательно когда-нибудь произойдёт.
Было бы очень хорошо, если бы каждый белорус, где бы он ни находился, определил для себя что-то, что является показателем белорусскости. В моём случае это наш флаг и майка с Погоней, которые часто брал с собой в путешествия ещё задолго до событий 2020 года.
Понимаю все угрозы на родине — так пусть это будет соломенный паук под потолком, или какие-то льняные рушники в комнате, или традиция запекать бабку или драники по пятницам. Но очень важно, чтобы каждый из нас, несмотря на все страхи и препятствия, мог делать или носить с собой что-то своё, именно белорусское и очень родное.