Роман о разводе, который многое может сказать о современных женщинах
В США настоящей литературной сенсацией последних месяцев стала история женщины, рассказавшей о своем разводе после двадцати лет семейной жизни. Книга возглавила список бестселлеров The New York Times, вызвала бурные споры в социальных сетях и книжных клубах, а Netflix уже приобрел права на ее экранизацию. Однако вместе с популярностью пришла и критика. Журналистка The Wall Street Journal Холли Петерсон считает, что дискуссия вокруг книги интересна не менее, чем сама книга.
Фото: belleburden.com
Речь идет о книге «Чужие. Мемуары о браке» («Strangers: A Memoir of Marriage») американки Белль Берден. В книге женщина пытается ответить на вопрос, как человек, с которым ты прожил двадцать лет, может вдруг стать чужим.
История распада семьи начинается со звонка от незнакомца, который сообщает о романе ее мужа с его женой. Через несколько недель уже и муж признается в измене и объявляет о разводе. Берден описывает то, что было дальше — судебные споры, переживания детей и собственную попытку переосмыслить весь брак, ища признаки того, что катастрофа назревала задолго до ее начала.
Свою версию истории Белль Берден впервые рассказала в эссе «Неужели я была замужем за чужим человеком?» («Was I Married to a Stranger?»), опубликованном в рубрике «Современная любовь» газеты The New York Times в 2023 году. Спустя три года появилась книга, которая неожиданно стала бестселлером.
Анализируя успех книги, журналистка The Wall Street Journal Холли Петерсон отмечает, что для многих американок история Белль Берден превратилась из драмы одной женщины в историю, которую прошли женщины многие.
«Берден дала женщинам по всей стране возможность вместе пережить гнев, направляя его на конкретный объект — своего бывшего мужа.
Это позволяет многим женщинам объединиться вокруг накопленного опыта, когда их перебивают, игнорируют, недоплачивают им и недооценивают их», — пишет Петерсон.
Дополнительный интерес вызвала и личность автора. Белль Берден родилась в одной из самых привилегированных семей Америки. По отцовской линии она из династии Вандербильтов, чье богатство когда-то сделало их одними из самых влиятельных людей США. По материнской линии она внучка Бэйб Пэйли — светской звезды и законодательницы мод для американской элиты в середине прошлого века. Поэтому для многих читателей история Берден разрушает представление, будто богатство или высокое положение в обществе могут защитить человека от унижения и потери контроля над собственной жизнью.
Вместе с тем Петерсон признается, что ее беспокоит то, как быстро публика вынесла моральный приговор героям этой истории. В массовом сознании, пишет она, муж автора превратился в безусловного злодея, а сама Берден — в символ всех обиженных женщин. Однако реальность процессов развода всегда сложнее.
Журналистка доказывает, что каждый раз, когда разговор заходит о книге, она задает один и тот же вопрос: «А что бы мы услышали, если бы узнали версию мужа?» И этот вопрос, по ее словам, вызывает у многих враждебную реакцию. Люди сразу начинают перечислять обвинения: он гад, он хотел отобрать у жены дома, он бросил детей. Женщины воспринимают саму попытку посмотреть глазами второй стороны предательством женской солидарности.
Белль Берден. Фото: belleburden.com
Нежелание признать существование полутонов влияет не только на то, как мы воспринимаем последнюю литературную сенсацию. Такой способ коммуникации — а иногда и отказа от коммуникации — стал характерным для всей нашей политической и общественной дискуссии, пишет критик.
По мнению критика, Белль Берден не лжет. Она просто рассказывает свою историю такой, какой ее видит она.
«Мемуары — это субъективное соглашение между автором и читателем, а не показания под присягой в суде», — замечает Петерсон и в качестве примера приводит собственный развод.
Во время семейной терапии консультант показал ей и мужу набор деревянных фигурок животных. Она видела в одной из них слона, а муж — жирафа. Этот простой эксперимент показал, что они спорили не о фактах, а о разных интерпретациях одной и той же реальности. Два человека смотрели на один объект, но видели совершенно разные образы.
Петерсен доказывает, что, в отличие от большинства читателей книги, она хорошо знакома со средой, в которой жила Берден. Она выросла в подобных кругах нью-йоркской элиты и знает людей из окружения бывшего мужа автора. Поэтому, утверждает журналистка, некоторые эпизоды книги кажутся ей правдивыми, а другие — не совсем.
Петерсон обращает внимание, что Берден красиво построила мемуары как своеобразный финансовый триллер, где читатель должен переживать за женщину, которая может после развода потерять все. Но это неправда.
Иллюстрация к статье о книге в журнале Harpers Bazaar
Журналистка напоминает, что спустя несколько месяцев после выхода книги The New Yorker опубликовал материал о финансовом положении Берден. В статье сообщалось, что автор является бенефициаром семейного траста на 63 миллиона долларов, из которых около 45 миллионов должны были отойти ей и брату после смерти мачехи.
Поэтому Петерсон задается вопросом: почему же тогда многие женщины так легко верят, что Берден оказалась на грани финансовой катастрофы? Почему одной обиды мало, а понадобилась еще и история о том, что ее оставили без копейки за душой?
По ее мнению, реакция общества может быть связана не столько с историей конкретного брака, сколько с более широким ощущением женского бессилия.
Петерсон обращает внимание, что в реальности Берден после развода получила выгодное соглашение о разделе имущества, имеет в собственности два дома и получает значительные выплаты на детей. Бывший муж живет в паре кварталов и продолжает видеться с детьми, хотя и не так часто, как хотелось бы автору.
Петерсон предупреждает женщин-читательниц: не стоит автоматически и некритично вставать на защиту любой женщины, которая заявляет о пережитой несправедливости. Мир не черно-белый, и в жизни бывают разные ситуации.
Она призывает помнить, что в современном мире женщины стали «главными архитекторами семейного и социального порядка» и обладают «огромным, иногда даже пугающим контролем над тем, кем вырастают наши дети и как ведут себя наши партнеры».
«Как нации нам нужно заново научиться уважать противоположный взгляд на одну и ту же проблему, признать, насколько странными, разбалансированными и догматичными мы стали, и набраться мужества открыто не соглашаться друг с другом. Если мы сумеем принять хотя бы это, мы перестанем быть такими «чужими» друг другу», — резюмирует Петерсон.