Контрактник российской армии Доржи Батомункуев 19 февраля с ожогами попал в больницу Донецка — танк солдата, воевавшего на стороне сепаратистов на востоке Украины, был подбит во время последнего штурма города, уже в период перемирия.
Доржи Батомункуеву 20 лет, он оказался в Украине, проходя контрактную службу в российской армии.
Еще в октябре 2014 года он попал из Улан-Удэ на учения в Ростовскую область, а 8 февраля его танковую часть отправили в Донбасс.
Бурятский солдат рассказал журналистке «Новой газеты» Елене Костюченко, почему не стал отказываться ехать в Украину, что думал о войне на Донбассе и как в донецком госпитале встретился с Иосифом Кобзоном второй раз в жизни.
В публикации «Новой газеты» приведены все личные данные Доржи Батомункуева, включая номер военного билета и воинской части, к которой он приписан.
Дорджи был ранен в в Логвиново — в горловине так называемого Дебальцевского котла, когда российский танковый батальон (как пишет «Новая газета») был отправлен в бой против украинских военных, пытавшихся прорвать окружение.
По словам Дорджи, он не сомневался, что после отправки в Ростовскую область рано или поздно окажется в Украине, и относился к этому спокойно — Дорджи считает, что воевал за мир, за мирных граждан.
— Нам сказали, что на учения, но мы знали, куда едем. Мы все знали, куда едем. Я уже был настроен морально и психически, что придется на Украину.
Мы танки еще в Улан-Удэ закрасили. Прямо на вагонном составе. Закрашивали номера, у кого-то на танках был значок гвардии — тоже. Нашивки, шевроны — здесь снимали, когда на полигон приехали. Все снять… в целях маскировки. Паспорт в воинской части оставили, военный билет на полигоне.
А так у нас бывалые есть ребята. Кто-то уже год с лишним на контракте, кто-то уже 20 лет.
Говорят: не слушайте командование, мы хохлов бомбить едем. Учения даже если проведут, потом все равно отправят хохлов бомбить.
Вообще много эшелонов ехало. Все у нас в казарме ночевали. Пред нами ребята-спецназовцы из Хабаровска были, с разных городов, чисто с востока.
Один за одним, понимаете? Каждый день. Наш шел пятым, 25-го или 27 октября.
— Когда вы узнали, что маршем идете на Донецк?
— Когда узнали? Когда прочитали, что Донецк. Это когда в город заезжаешь… Там еще надпись — ДНР. О, мы на Украине! Темно было, ночью ехали. Я из люка высунулся город посмотреть. Красивый город, понравился. Справа, слева — все красиво. С правой стороны смотрю — огромный собор построен. Очень красиво.
В Донецке мы в убежище заехали, припарковались. Нас повели покушать горячего в кампус, потом расположили в комнаты. Потом мы все в одной комнате легли, у одного из наших был телефон. Ну, телефоны все равно кто-то с собой взял. Нашли радио «Спутник». И как раз там была дискуссия насчет есть ли военные здесь на Украине. И все гости такие: «Нет-нет-нет». Мы ротой лежим такие: ну да.
Ну а в открытую кто скажет? Наше правительство все равно понимает, что надо помогать, а если официальный ввод войск сделают, это уже Европа залупнется, НАТО.
Хотя вы же понимаете, что НАТО тоже в этом участвует, конечно, оружие поставляет им.
…Я, конечно, не горжусь этим, что сделал. Что уничтожал, убивал. Тут, конечно, гордиться нельзя.
Но, с другой стороны, успокаиваюсь тем, что это все ради мира, мирных граждан, на которых смотришь — дети, старики, бабы, мужики. Я этим не горжусь, конечно. Тем, что стрелял, попадал…
(Долго молчит).
Страшно. Боишься. Подсознанием ты все рано понимаешь, что там такой же человек, как и ты, в таком же танке. Ну, или пехота, или на любой технике. Он все равно… такой же человек. Из крови и плоти. А с другой стороны, понимаешь, что это враг тебе. Убивал ни в чем невинных людей. Мирных граждан. Детей убивали. Как эта сволочь сидит, весь трясется, молится, чтобы его не убили. Начинает прощения просить. Да бог тебе судья.
— Общались с мирными?
— Нет. Мирное население сами к нам подходили много. Мы старались с ними шибко не разговаривать. Командование сказало: в контакты не вступать.
Когда мы были в Макеевке, они вообще нам сказали, что 70 процентов мирного населения здесь — за укропов, «так что вы будьте на чеку, ребята».
В Макеевку заехали, в парке городском мы спрятались, технику укрыли, замаскировали… Лучшее убежище, чем танк, не найти. И мы жили в танке, спали сидя. Холодно, но ничего, так и спали.
— А вас не напрягло про Макеевку? Что 70 процентов местных за Украину, вдруг правда?
— Напрягло, конечно. Уже мысленно ждешь подвоха от всех. Вдруг он тебя… ну там приносили нам покушать. То чай, то что. Мы брали, но не пили. Вдруг отрава…
***
Отпуск Дорджи не оформляли, т.е Батомункуев находился в Украине как действующий российский военный. Вместе с ним за границу России в начале февраля были отправлены около 300 человек, в основном буряты: «Вещмешок, автомат — и в танк».
В больнице Донецка Батомункуев встретился с Иосифом Кобзоном, который посещал раненых. Видеозапись их встречи получила широкую известность, причем солдат увидел Кобзона во второй раз в жизни — в школьные годы певец приезжал в школу Батомункуева.
Видео 18+ (жесткие кадры)
Полный текст статьи в «Новой газете».
Сейчас читают
Госбезопасность Литвы: «Наш дом» Карач искусственно создает условия, чтобы белорусы, которые не соответствуют критериям международной защиты, получали ВНЖ в Литве5959
Комментарии