Как белорусов пытают на Окрестина — свидетельства заключенных, экс-сотрудника ИВС, рассуждения историка в фильме «НН»
Улица в Минске, названная в честь советского летчика Бориса Окрестина, стала для белорусов символом политических репрессий и насилия. Именно здесь, в изоляторе временного содержания и Центре изоляции правонарушителей, отбывают сутки ареста люди, задержанные по политическим статьям.
На протяжении вот уже двух лет условия на Окрестина ухудшаются. Белорусы, которые попали в ЦИП после антивоенных протестов и освободились в марте, и которых отправили на сутки в апреле 2022-го, рассказывают, что в камерах на 6 человек держат по 30—40. Что у заключенных иногда нет не только пасты, подушки и матраса, но и туалетной бумаги или хотя бы кусочка мыла.
Проект «Ток» поговорил с белорусами, которые неоднократно попадали на сутки. В фильме — история Сергея Крупенича, которого продержали в ЦИПе 112 суток подряд, как и его жену, за пересылку сообщений из экстремистских каналов друг другу. История Юли Михайловой, которую задерживали пять раз, последний раз вместе с матерью и братом.
Рассказы об условиях содержания экс-доцента МГЛУ Натальи Дулиной, пенсионерки с активной жизненной позицией Галины Лагацкой, таргетолога Ангелины Бруцкой, которая попала на Окрестина совсем недавно, в апреле 2022 года.
Мы сравнили сегодняшнюю ситуацию с той, что была десять лет назад, в 2011-м, 2014-м, пообщавшись с соучредителем Фонда медицинской солидарности Беларуси Андреем Ткачевым и бизнесменом, бывшим молодофронтовцем Иваном Шило.
Мы расспросили экс-сотрудника ИВС Мозырь, а сегодня байполовца Владимира Жигаря о том, как устроена эта структура изнутри, кто там работает.
А также расспросили психолога Наталью Скибскую о последствиях травматического опыта, правозащитника Павла Сапелко о масштабах репрессий в стране, а историка Ирину Романову — почему эта бесчеловечная система пыток стала возможной в 2020-м году.
Комментарии