«Вопрос стоял так: или я еду, или никто». Монолог командира эвакуации полка Калиновского
Анастасия «Север» Махомет девять месяцев вывозит с передовой и ближайших подступов к фронту раненых военнослужащих. О военных буднях командир эвакуации батальона «Волат» полка Калиновского рассказывает в ожидании выезда на задание из холодного подвала.
«Не я пришла на войну, а она пришла ко мне»
Я приехала в Украину и планировала здесь жить до перемен в Беларуси. И эта скотина свалилась на меня. Убегать второй раз я никуда не хотела. Поэтому осталась здесь.
Три дня просидела в подвале коттеджного поселка под Киевом, а после поехала в ближайший военкомат.
Я врач, хирург. Всегда интересовалась военно-полевой медициной. Много читала о разных ранениях. У меня был большой объем теоретических знаний именно о боевых травмах.
Я не планировала идти в армию или стать военным доктором. Если бы иначе сложились обстоятельства, то я могла бы сейчас быть в какой-нибудь больничке и работать в операционной.
«Была среди первых белорусов, подписавших контракт»
Сначала я была в территориальной обороне, затем в роте охраны, а когда стало понятно, что меня в обычное подразделение нельзя оформить, то перебралась к белорусам. Тогда это был батальон Кастуся Калиновского. Это было в 20 числах марта. Контракт мы ездили подписывать с Ваней «Брестом» вместе.
Я была среди первых парней и девушек, которые его подписали, хотя белорусы собрались еще в начале марта на базе «Азова». Первые два месяца исполняла обязанности тылового медика, разбирала состав и лечила простуды.
«Вопрос стоял так: или я еду, или никто»
С середины мая я оказалась на эвакуации. Так вышло тогда, что некому было ехать и вопрос стоял так: или я еду, или никто. К тому же я участвовала в планировании этой задачи. С тех пор я занимаюсь организацией эвакуации. Это все лежит сейчас на мне.
Часто езжу на передовую, не зная подробностей, обладая минимальными вводными по задаче, ее характеру, но благодаря литературе и обмену опытом могу прикинуть потребности для ее выполнения.
Думаю, что я приду к тому, что скоро буду сама стараться делать объезды, хотя это не просто. Без подготовки и информации доезд до места дислокации военнослужащих затруднен заботой о том, чтобы не выдать их позиции.
«Думала, что сойду с ума»
Самое страшное — терять людей, а еще труднее терять их в неизвестности. Когда у нас было шестеро пропавших без вести, думала, что сойду с ума. Было дикое ощущение, что их бросили, хотя сделали все возможное. Теперь, когда мы знаем, что четверо из них погибли, а двое в плену, жить легче, потому что имеешь ясность.
За время войны многое изменилось. А я стала больше верить в саму себя. Меньше сомневаться. Появилось бесстрашие, иногда даже оно пугает. Просто не реально так не бояться.
Ранение, которое удивило больше всего, — это ранение нашего парамедика. Он чувствовал себя отлично, несмотря на ранение в грудную клетку. Был подвижным, выполнял задачи. А когда ему сделали рентген, то тут же сказали сесть, так как пуля прошла через все легкое.
Мечта? Я просто хочу домой, но хочу в свободную Беларусь. В нынешней мне нет места…
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬForeign Policy про калиновцев: Сегодня они воюют за Украину, а завтра надеются вернуться домой и свергнуть Лукашенко
В Полку Калиновского придумали лайфхак для тех, кто не знает, чем заняться
Калиновец рассказал, как «Брест» навел огонь российской артиллерии на позиции их же войск
Сейчас читают
«Месяцами в кабине, на себя забил. И стал спрашивать: может, жена тоже будет работать?». Почему эмиграция разбивает семьи и что делать, чтобы все исправить4040
Комментарии
"Мара? Я проста хачу дамоў, але хачу ў свабодную Беларусь."
"цудоўна"... а хто ж будзе рабіць перамены ў Беларусі? пушкін?