Трагедия, которая произошла 4 октября 1980 года на трассе Минск — Москва около поворота на Смолевичскую птицефабрику, до сих пор служит причиной для пересудов.
Люди, верящие в тайные намерения и заговоры, убеждены, что гибель первого секретаря Центрального комитета Компартии Беларуси Петра Машерова (1965—1980) не была случайной, но, похоже, что это было обычное ДТП со смертельным исходом, пишет Tochka.by.
Обстоятельства трагедии поминутно изучила группа специалистов Генеральной прокуратуры СССР совместно с представителями КГБ страны.
Было установлено, что навстречу кортежу, который мчался на большой скорости, ехали два грузовика. Водитель МАЗа Николай Тарайкович вовремя заметил приближение сопровождающей «Волги» и сбавил скорость.
За МАЗом двигался самосвал ГАЗ-53Б, который перевозил несколько тонн картофеля. За рулем сидел Николай Пустовит, который, по его собственному признанию, буквально на мгновение отвлек внимание и потерял концентрацию.
Когда заметил впереди тормозивший МАЗ, попытался избежать столкновения, но смог только выехать на встречную полосу, где его машину развернуло.
Столкновение с «Чайкой», которая мчалась со скоростью 100—120 км/ч, было такой силы, что передняя часть лимузина оказалась буквально сплющенной. Разбитый салон завалило картофелем.
Водитель Евгений Зайцев и офицер охраны майор Валентин Чесноков погибли сразу. Петр Машеров, казалось, подавал признаки жизни.
Его тело из машины вытаскивал 28‑летний лейтенант ГАИ Олег Слесаренко, который сидел за рулем «Волги».
Именно он и повез Машерова в Смолевичскую больницу. Слесаренко потом вспоминал, что главный врач сначала не поверил, что привезли руководителя республики: мол, Машеров не может ходить в таком скромном костюме. Спасти его не удалось;
Можно ли было избежать трагедии
В результате расследования были выявлены определенные нарушения должностными лицами инструкций и ведомственных приказов. В частности, ехали только два автомобиля сопровождения, хотя должно было быть три.
Как отметил в одном из интервью Константин Андрончик, который в начале 1980‑х командовал батальоном ДПС (в том числе группой сопровождения) Минской ГАИ, Петр Машеров был не просто первым секретарем ЦК Компартии БССР, а кандидатом в члены Политбюро. Статус обязывал к повышенным мерам безопасности.
Кроме того, машина ГАИ была без специальной окраски и проблесковых маячков. Издалека она ничем не отличалась от обычной «Волги».
Еще несколько важных моментов: Машеров сидел рядом с водителем, хотя должен был находиться на заднем сиденье, а весь кортеж двигался с очень высокой скоростью.
Как объяснил Андрончик, согласно приказу министра внутренних дел СССР, скорость сопровождения должна была составлять 80 км/ч в городе и 100 км/ч вне населенных пунктов.
«Никаких вольностей не позволялось. Единственное — если обстановка вынуждала или когда Машеров или его помощники говорили: «Быстрее». Вот тогда отступали от требований приказа», — уточнил Константин Андрончик.
Он также заметил, что не послушаться команды первого человека в республике было невозможно: «Это было бы непонятно, не совсем правильно. С точки зрения служебной этики несправедливо».
Но при этом Андрончик подчеркнул, что на такие действия служба сопровождения могла идти только при полной уверенности, что превышение скорости будет безопасным для охраняемого и для окружающих.
Стоит отметить, что никого из группы сопровождения по результатам расследования не наказали. Умышленный характер преступления был исключен.
Виновным в нарушении правил безопасности дорожного движения, повлекшем смерть двух и более лиц, признали водителя автомобиля ГАЗ Николая Пустовита. Его приговорили к 15 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.
В 1982 году ему сократили срок по амнистии, а в 1985 году Пустовит вышел на свободу.
Комментарии