Импорт людей: Беларусь годами критиковала Европу за мигрантов, теперь сама движется тем же путем

К концу 2025 года Беларусь подошла с парадоксальной ситуацией: официально — рекордно низкая безработица, неофициально — острая кадровая голодовка. В государственном банке вакансий сегодня около 162 тысяч незакрытых позиций. Почти все крупные предприятия, от строительства до промышленности, признают нехватку людей.

Рабочих рук не хватает повсюду, однако наиболее остро ситуация ощущается в Минске и Минской области — регионах с самой высокой концентрацией предприятий и самой сильной конкуренцией за персонал.

Кадровый разрыв формировался не одномоментно. Причины известны: это и демографический спад, характерный для многих стран Европы, но особенно — политические репрессии и вызванный ими массовый отъезд белорусов после 2020 года (по разным оценкам — несколько сотен тысяч человек).

К этому добавился еще такой фактор как политически мотивированные увольнения и давление на работников, которые существенно усилились после 2020 года. Тысячи специалистов — от учителей и медиков до инженеров и деятелей искусства — покидали рабочие места из-за попадания в «черные» и «серые» списки так называемых неблагонадежных.

Мигранты как новая норма: от «угрозы» до «ресурса»

До 2022 года трудовая миграция в Беларуси фактически сдерживалась: существовали разрешения, проверки, квоты, контроль МВД. Но в 2023—2024 годах правила резко упростили: работодателям больше не нужно получать спецразрешения, расширен список профессий для упрощенного найма, иностранные выпускники белорусских вузов получили право трудоустраиваться без дополнительных барьеров.

В результате видим резкий рост:

• 2023 год: около 13 тысяч иностранных работников;
• 2024: около 34 тысяч;
• 2025 год (9 месяцев): около 32 тысяч.

Почти половина всех трудовых мигрантов — граждане Туркменистана и Узбекистана. Далее идут россияне, китайцы, украинцы, а также меньшие группы из Индии, Непала, африканских стран.

Пакистанцы — вопреки громким заявлениям — пока не входят в топ-10 по количеству.

Павялічыць

Пакистанский фактор: громко сказано, скромно сделано

Весной 2025 года прозвучала цифра, которая взбудоражила общество: Беларусь якобы готова принять до 100‑150 тысяч работников из Пакистана. В публичной дискуссии это выглядело как поворотный момент.

На практике все оказалось скромно.

Стройтресты в Минске, Солигорске и Барановичах действительно начали нанимать пакистанских каменщиков и бетонщиков. Работники из Пакистана появились на пилораме в Бобруйске. Но речь пока идет о нескольких сотнях человек, а не о тысячах. Работают они на крупных инфраструктурных объектах, получают сдельную зарплату, формально входят в профсоюзы и снимают тиктоки про свою жизнь.

Это не массовая миграция, а точечные эксперименты, которые закрывают отдельные участки на стройке — и не более.

Причины, по которым пакистанский проект остался на уровне отдельных случаев, лежат на поверхности. Беларусь не может конкурировать за трудовых мигрантов с Евросоюзом и даже с Россией — прежде всего по уровню зарплат.

Так, с конца августа 2025 года на сайте пакистанского Бюро эмиграции и трудоустройства за рубежом открылись вакансии для работы в Беларуси. По зарплатам на стройке предлагают около 600 долларов, на переработке рыбы и морепродуктов — 500 долларов.

Для работников из дальних стран логичнее ехать туда, где оплата выше. Кроме того, дальняя миграция требует языковой адаптации, система которой в Беларуси не разработана.

Таким образом, пакистанцы пока только в планах. Но они важны как сигнал: государство демонстрирует готовность искать людей.

Студенты как скрытый резерв

Параллельно с трудовой миграцией белорусские власти все более активно говорят о студентах, в том числе иностранных — как о потенциальном кадровом резерве.

До 2020 года Беларусь последовательно наращивала экспорт образовательных услуг: количество иностранных студентов росло, особенно за счет Туркменистана и Китая. Так, в 2019‑2020 годах в Беларуси училось до 26 тысяч иностранцев. После пандемии этот поток сократился, количество иностранцев уменьшилось до 20 тысяч, но уже в 2024‑2025 годах власти снова дают отчет о росте — до 30‑35 тысяч студентов из более чем ста стран.

Павялічыць

Иностранцы чаще всего выбирают те направления, где и в белорусской экономике есть хронический дефицит кадров: медицину, инженерно-технические специальности, аграрные науки, педагогику. Формально все выглядит логично: страна обучает специалистов, которые потенциально могли бы остаться и работать в Беларуси.

Но на практике связь между обучением и трудоустройством остается слабой. Для большинства иностранных студентов Беларусь — это либо относительно дешевый способ получить диплом, либо транзитный пункт на пути в другие страны. Только немногие рассматривают ее как место для долгосрочной жизни и карьеры. Даже несмотря на упрощение правил трудоустройства для выпускников, уровень зарплат и ограниченные карьерные перспективы остаются серьезными сдерживающими факторами.

Тем не менее, в 2025 году появились первые признаки сдвига. Иностранных студентов начали официально привлекать к работе еще во время учебы, а работодатели все чаще готовы брать молодых специалистов без идеального опыта, но с базовой подготовкой.

Контроль вместо интеграции

Либерализация миграционной политики в Беларуси идет бок о бок с усилением контроля. Власти подчеркивают: иностранцы стране нужны, но только при условии строгой дисциплины. В 2025 году из Беларуси депортировали более 3600 иностранцев за нарушение миграционных и трудовых правил. МВД регулярно дает отчет о «полном контроле ситуации», а для студентов из стран Центральной Азии проводятся специальные профилактические мероприятия с участием силовых структур.

Сигнал понятен: иностранцы нужны, но на коротком поводке. Государство предлагает им функциональную роль: приехать, отработать, не создавать проблем.

Как у соседей

Если посмотреть на опыт соседних стран, разница становится особенно заметной.

Польша и Литва действуют в пределах собственных потребностей рынка труда.

Польша давно встроила трудовую миграцию в экономическую модель. Сотни тысяч иностранных работников закрывают потребности сервиса, строительства, промышленности и сельского хозяйства. Польская система ориентирована на массовую временную работу: упрощенный наем, короткие разрешения, высокая гибкость. Государство не делает ставки на интеграцию абсолютно всех мигрантов, и рынок сам регулирует потоки.

Литва, наоборот, действует осторожно и избирательно. Это небольшая экономика с ограниченным рынком труда, где миграция используется точечно — для закрытия конкретных ниш в логистике, транспорте, промышленности, ИТ. Потоки тщательно регулируются, требования постепенно усиливаются, а избыточная миграция воспринимается как риск.

Россия остается крупнейшим центром трудовой миграции в регионе. Миллионы иностранных работников из Центральной Азии, Кавказа и других регионов десятилетиями были встроены в российскую экономику. В отличие от Польши и Литвы, Россия активно использует миграцию и как демографический инструмент: предлагает получение упрощенного гражданства, удерживает иностранных студентов. Это попытка компенсировать не только нехватку рабочих рук, но и общее сокращение населения.

Временные костыли вместо долгосрочного решения

На этом фоне Беларусь выглядит как страна, которая вынужденно включилась в борьбу за рабочую силу, и не потому, что стала привлекательной, а потому что других вариантов удержать экономику в рабочем состоянии становится все меньше.

Беларусь все более отчетливо превращается в страну, которая готова принимать людей со всего мира, но не готова сделать так, чтобы свои не выезжали. И именно это остается главной кадровой проблемой.

• 1
• 0
• 0
• 2
• 0
• 1
• 3
• 0