Общество66

«Выйду з колонии — разведусь. Я звоню ей, а она трубку оставила матери, а сама уехала маникюр делать!»

Литературовед и политический аналитик, экс-политзаключенный Александр Федута разместил на сайте Белорусского ПЕНа очередную колонку. Авторское название «Той, якая чакае».

Фото: Белсат

«Самое страшное ощущение в колонии — абсолютное одиночество, в котором ты оказался. Людей много, ты общаешься с ними — даже если им запрещают общаться с тобой. Но ты все равно один. И выплакаться некому.

Я, возможно, в силу возраста, привык уже за полтора года ШИЗО, что плакаться надо в подушку. И желательно делать это ночью, когда тебя никто не видит. Особенно молодежь. Не хочется показаться слабаком.

И в письмах особо не выплачешься. Письмо получит самый близкий тебе человек — жена. А ей же там значительно тяжелее, чем тебе. От тебя ничего не зависит. А от нее зависишь ты. Полностью. Как маленький ребенок, которого вырвали из ее рук — и увезли в никуда. И наши жены нянчатся с нами, стараясь сделать все, чтобы мы одиночества не чувствовали. И — главное — чтобы мы не чувствовали их груза, их боли. Догадывались — да, но не брали на себя.

И ты должен сам стараться не отягощать ее ношу.

Вот и ищешь жилетку, в которую можно поплакаться.

Я — в силу возраста, что ли? — многим казался такой жилеткой. Разговаривали со мной не только о книгах. Д. Д., взрослый дядька, отец троих детей, вдруг заистерил:

— Выйду — разведусь! Нет, вот просто напишу ей, что разводимся!

— Что с вами, Д.?!

— Она знала, что у нас вчера будут звонки. Я звоню ей, а она трубку оставила матери, а сама уехала маникюр делать! Предательница!

У него была прекрасная жена. Все то, что Д. Д. рассказывал мне о ней, свидетельствовало: умная, сильная, влюбленная в него женщина, у которой при этом хватало твердости держать мужа в руках, чтобы не пил. А он сопротивлялся этому — на воле. Вот, написал несколько постов (спьяну или на трезвую голову, он не рассказывал) — и получил свою четверку в плечи. Отсидел ее добросовестно, вышел по звонку. Мы с ним преимущественно о книгах говорили. Но тут понесло мужика.

— Ну, поехала делать маникюр. А вдруг у маникюрщицы другого времени не было. Она же трубку матери оставила, чтобы вы могли с ней поговорить.

— Предала!

— Слушайте, чего вы ноете? Взрослый мужик — а чуть не рыдаете! Нельзя же так. Вы в ее положение войдете?

Он же не думал, что фактически свалил на жену троих детей, недостроенный дом, да еще и сам сверху, можно сказать, уселся! И вот мы с ним идем по промышленной зоне, по «промке», и я ему это объясняю.

А имею ли я моральное право объяснять? Предупреждала меня жена: все, хватит с меня твоего 2010 года, не вляпайся никуда! И в апреле 2021-го, после моего ареста, не зная, что со мной, где я, бросила все и помчалась в Москву, чтобы там обзванивать больницы и бегать по моргам, со страхом вглядываясь в лица чужих покойников, которые подходят по описаниям.

У Этель Лилиан Войнич в романе «Овод» кардинал Монтанелли призывает задуматься о страданиях Бога-отца, отдавшего Сына своего на муки. Я помню, как играл эту сцену незабываемый Николай Симонов в старой экранизации… А у нас — жены, вынужденные нас отдать, но — не выдали, не предали, не сдались сами, вынесли наше горе как собственное ярмо на своих плечах…

Симонов! Да!

— Д., а вы вообще жене своей когда последний раз о любви говорили?

И он замолчал.

Наверное, недавно. Она же приезжала к нему — как ко всем нам, у кого «свиданки» не отбирали, — на одни сутки вместо трех. Но за сутки ты еле успеешь наговориться о домашних делах, а о любви… О любви разве что в письмах…

Наверное, за всю жизнь я сам не сказал своей любимой женщине столько слов о любви, сколько раз писал о них в письмах из колонии…

Симонов!

— Д., а вы попробуйте прочитать ей наизусть по телефону какие-нибудь стихи. Например, «Жди меня» Симонова.

— А что за стихи?

И я читаю ему единственный стих, который сам повторяю наизусть последние три года — повторяю в подушку, сквозь сухие слезы. Я вдруг вспомнил его: истерическая память о войне, которую пытались возбудить в нас наши «воспитатели», не особо склоняла к разговору о любви. Они нам говорили о ненависти, о жертвах. А между тем о любви надо говорить. Всегда. Особенно в той ситуации, когда любви этой так не хватает.

И в глазах взрослого мужика Д. из крупного по белорусским меркам, но совершенно провинциального города, я вижу блеск слез, которые вот-вот прольются.

Мы же знаем, что наши жены нас ждут. Как знаем, что не все наши письма до них доходят и не все их письма цензура пропускает к нам. И симоновские строки приобретают особый смысл: «Жди меня, и я вернусь…»

Надо чувствовать, что тебе есть куда и к кому возвращаться.

И через неделю Д. будет ходить с первым томом произведений сталинского «литературного сокола» в руках, повторяя единственный его стих, что чудом уцелел в моей собственной памяти:

Просто ты умела ждать, как никто другой…

И он же прочитает ей эти строки! Потратит на это драгоценные минуты телефонного разговора — семь минут вместо положенных всем остальным десяти!

Не знаю, была ли счастлива она. Но он, было видно по совсем уж иному блеску глаз, был счастлив.

А я посылал своей любимой стихи. Не в каждом письме. И даже не каждое письмо со стихами до нее доходило.

В одном из них я по памяти переписал стих Константина Симонова. Так солдаты из окопов и блиндажей переписывали те самые строки и повторяли их при этом, как заклинание…

Но один из моих стихов — не из колонии, правда, а из ШИЗО еще — все же дошел. Это было подражание то ли Бёрнсу, то ли Багрицкому… Беда филологов в том, что они (кроме, может, Владимира Короткевича и Александра Блока) — слабые поэты. Ну, или я просто плохо знаком с поэтическим творчеством остальных филологов и сужу исключительно по себе, да и то с предубеждением.

Он тоже — о возвращении. К той, которая ждет.

БАЛЛАДА О СЭРЕ ДЖОНЕ УИТТИНГТОНЕ, МЕЧТАВШЕМ СТАТЬ ЛОРД-МЭРОМ ГОРОДА ЛОНДОНА

Все есть в нашей жизни — и дождь, и снег,
И радость есть, и беда.
Из города прочь ушел человек —
Но зачем ушел и куда?
Вечер ветрен был и пепельно сер,
И никто не жалел о нем.
И лишь колокол пел: «Ах, вернись, лорд-мэр,
Возвращайся в родимый дом!»

Много этой истории было лет,
И из памяти стерся, как сон,
Мимолетный, как оказалось, след,
Что потомкам оставил сэр Джон.
Все сотрется, сколько ты им ни снись,
Растает дымком на ветру.
Но призыв колокольный: «Домой вернись!»
Века никак не сотрут.

Но он шел упорно навстречу ветрам,
По тоннелям шел и мостам,
Не встречал нигде рассвет по утрам
И ночами не спал, хоть устал.
И неслось ему вслед, сквозь стужу и зной
В гуле дней и щелканье минут:
«Виттингтон, вернись, о, вернись домой,
Где тебя и любят, и ждут!

Не спеши вперед — оглянись назад,
Вспомни, что ты оставил там,
Где в зелени глаз мерцает слеза
И стекает роса по листам.
И пускай ты упрям, решителен, горд,
Суд вершишь и меняешь закон,
Тебя любят и ждут не за то, что ты — лорд,
А за то, что ты просто — Джон.»

Он услышал голос ее любви,
Растворенный в его крови.
Он замедлил шаг, обернулся назад
И вернулся к своей любви.
И встречал его звоном колоколов
Серебристо-серый металл…
И она обняла его молча, без слов.
И лорд-мэром он, к счастью, не стал.

Комментарии6

  • циник
    12.02.2026
    [Рэд. выдалена]
  • Alex
    12.02.2026
    Пасля адбыцця тэрміну і вымушанага пераезду жонка таксама ад мяне сыйшла апасля 15 гадоў шлюбу.
    Разумею іян, бо апасля шматлікіх " это мы из за тебя уехали, ты во всем виноват" я ужо не мог быць ёй блізкім, і кахаць, як раней.
    20 год аналіз каштоўнасцю прорву паміж намі.
  • Ну
    12.02.2026
    Alex, :(

Сейчас читают

Крымский мост разрушен ударом ракет «Фламинго»

Все новости →
Все новости

В Светлогорске реконструируют ЦКК, добавив новые объекты

В Кремле заявили, что будут дальше воевать ради «мира на столетия»5

В Бобруйске мужчина переделывал сигнальные пистолеты в боевые1

Как Дженсен Хуанг открыл Китаю обходной путь к участию в ИИ-гонке5

В Гродно велосипедист насмерть сбил пенсионера2

Появились спутниковые снимки повреждений Крымского моста после украинской атаки5

Александр Ярошук: Бессмысленно пытаться сломать меня — я не предам свои принципы и ценности2

Белорус на юношеской Олимпиаде завоевал бронзу в брейкинге. Вот как его встретили дома2

В Молдове отменили концерт белорусского музыканта ДиДюЛи после обращений украинских дипломатов24

больш чытаных навін
больш лайканых навін

Крымский мост разрушен ударом ракет «Фламинго»28

Крымский мост разрушен ударом ракет «Фламинго»

Главное
Все новости →

Заўвага:

 

 

 

 

Закрыць Паведаміць