«Можно ли обменять на Кардаш?». Жена украинца, похищенного 11 лет назад в Донецке, рассказала о муже
Гражданские заложники — одна из наименее заметных жертв российской войны против Украины. Олег Шевандин — один из них: весной 2015 года украинца похитили российские военные на оккупированном Донбассе. С тех пор его жена Лариса живет в непрерывной борьбе за его возвращение.
Она поделилась с «Белсатом» воспоминаниями о том, как начиналась оккупация Донецка, когда она видела последний раз мужа и что ей дает силы дальше напоминать миру о нем.
«Поехал за мамой и обещал скоро вернуться»
Муж Ларисы — Олег Шевандин — известный спортивный деятель, президент федерации у-шу Донецкой области, предприниматель и почетный гражданин города. Весной 2015 года он был похищен российскими военными на оккупированной территории Донбасса. С тех пор о его судьбе нет официальной информации: Олег считается пропавшим без вести и остается в списках на обмен.
До войны семья жила в Донецке, после оккупации переехала в Дебальцево — надеялись, что это ненадолго. Но город попал под жестокие обстрелы, квартиры были разрушены, родителей пришлось срочно вывозить. Попытка вернуться за матерью в конце апреля — начале мая 2015‑го стала для Олега роковой: на блокпосте его задержали бойцы спецподразделения, надели ему мешок на голову и наручники, а позже его объявили «украинским шпионом». Через некоторое время жене сообщили, что им занимается ФСБ.
С украинской стороны делом Олега сейчас занимается Координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными. Оккупационная сторона так называемой «ДНР» когда-то подтверждала, что Олег был в Донецке, но теперь отвечает, что «уточняет местонахождение». Кейс Олега называют «неудобным»: захватывала его не «МГБ ДНР», а российские военные, которых тогда «официально не было».
Перед выездом к матери Олег связался с бывшим подчиненным — директором дебальцевского Дворца спорта — чтобы уточнить ситуацию в городе и путь заезда. Позже выяснилось, что этот человек передавал информацию российским военным и сообщил им о планируемом приезде семьи, рассказывает Лариса Шевандіна.
В Дебальцево они попали уже поздно вечером, после комендантского часа. На блокпосте возле дома их долго проверяли, но в конце концов пропустили. Квартира оказалась наполовину разрушена — стены были пробиты прямым попаданием «Града». Ночь провели там. Утром женщина чувствовала себя плохо, не могла встать, и Олег решил самостоятельно поехать искать мать: он пообещал быстро вернуться, забрать жену — и вместе покинуть город.
Это был последний раз, когда Лариса видела мужа на свободе.
«Я слышала его голос и понимала: он держится»
После отъезда Олега его телефон то появлялся в сети, то пропадал. Сначала женщина подумала, что связь не работает из-за обстрелов. Но когда она позвонила сыну в Киев, тот сообщил: знакомые из Дебальцево сказали, что их машина уже в распоряжении российских военных.
В последующие дни Олегу несколько раз позволяли коротко отвечать на звонки. Ничего конкретного он не говорил — было понятно, что разговоры под контролем. Но жена слышала его голос и понимала: он держится. На второй день она обратилась в так называемые «правоохранительные органы ДНР» с заявлением об похищении мужа и автомобиля. Ей сразу сообщили, что Олег в военном штабе. Машина стояла рядом — ее даже фотографировали.
Позже женщина узнала подробности задержания: Олега остановили на блокпосте бойцы спецназа, силой вытащили из автомобиля, надели мешок на голову и наручники. Сначала повезли за город — на военную базу для «допроса», после чего вернули назад. Ему инкриминировали «шпионаж в пользу Украины» и утверждали, что в машине якобы нашли карты Луганской области и флэш-накопитель с информацией — чего, по словам жены, не было. Позже Олега перевели в Донецк и сообщили, что его делом занимается ФСБ.
«Я оставалась в Донецке еще полгода, чтобы собрать как можно больше данных, — рассказывает Лариса. — Знаю много про допросы, пытки, про шантаж семьей. Ему показывали видео со мной и говорили: если не подпишешь документы — «с нами что-то сделают». Не все могу рассказывать — источники непубличные».
«Вывозил людей под обстрелами»
Женщина вспоминает, как начиналась оккупация Донбасса Россией. В Донецке появились пророссийские «активисты», лагеря кубанских казаков. При этом в самом городе существовало сильное проукраинское движение. Однако митинги все чаще окружали «титушки», которых завозили автобусами из России. («Титушки» — наемные боевики в штатском. Их использовали, чтобы избивать и запугивать участников проукраинских акций. Название пошло от фамилии одного из первых известных участников таких нападений — Вадима Титушки. — Ред.).
Затем начались открытые боевые действия — захват Горловки, появление вооруженных формирований в Славянске. Лариса говорит, что летом 2014 года в Дебальцево семья своими глазами видела микроавтобус с вырезанной крышей, из которого вели минометный огонь по городу: горели жилые дома и рынок. Зимой 2015‑го российские войска перебили линии электропередачи — в двадцатиградусный мороз Дебальцево осталось без света, воды и отопления. Люди прятались в подвалах.
В это время Олег начал вывозить мирных жителей собственным семиместным джипом: пожилых, семьи с детьми. Он доставлял лекарства, продукты, свечи, зарядные устройства для телефонов. Единственный путь эвакуации через Светлодарск постоянно попадал под обстрел. Однажды их машина оказалась под ударом «Градов» — автомобиль буквально подпрыгивал от взрывов, но Олег продолжал движение, потому что дал людям слово помочь, рассказывает его жена Лариса.
До войны он возглавлял федерацию у-шу Донецкой области, которую создал с нуля еще в 1996 году, превратив ее в одну из самых сильных спортивных структур Украины. В декабре 2014‑го Олег сделал то, что жена называет «актом неповиновения»: собрал сборную из оккупированных Донецка и Горловки и привез в Киев на Кубок Украины. Команда выступала под украинским флагом и стала чемпионом. Оккупационные власти этого не простили: так называемый «министр спорта» требовал от Олега сотрудничества, но тот отказался.
Также в Донецке семья имела собственный бизнес — сеть магазинов бытовой и компьютерной техники, а также фотостудию. Все это было или уничтожено, или захвачено. Как говорит женщина, им оставалось только наблюдать в интернете, как из их магазинов выносят оборудование и товар.
Лариса рассказывает, что с Олегом они познакомились еще в школе: ей было 15, ему — 17. Это произошло во время общего школьного похода в лес в конце учебного года — классные руководители договорились провести его вместе. Там и началась их история.
Их отношения быстро стали известны всей школе — как вспоминает Лариса, все происходило как-то очень публично. Через четыре года они поженились и с тех пор не расставались. За десятилетия совместной жизни она настолько научилась чувствовать мужа, что, по ее словам, понимала его состояние даже тогда, когда он просто молчал в трубку.
«Мечтаю об объятиях все эти годы»
На вопрос, как эти почти 11 лет Лариса жила без Олега, она отвечает: «Какая-то странная реальность».
«Для меня все, что случилось с мужем, — как вчера. Все направлено на его освобождение. Конечно, очень помогает наш с Олегом сын, он стал для меня главной опорой.
Я возглавляю общественную организацию Ukraine Movement. Return Freedom: мы делаем акции по всему миру, встречаемся с послами Франции, Германии, Канады, объясняем, кто такие гражданские заложники. Их нельзя обменивать по Женевской конвенции, так как они не комбатанты. Россия держит их в «инкомуникадо» — без связи с родными и без адвокатов. Это одна из самых жестких форм пытки.
Сама я с родителями выехала в Германию для их безопасности — для них это уже третья война. Мама помнит еще нацистскую оккупацию. Отец умер год назад… Он бы жил, если бы не эти события», — говорит она.
Женщина рассказывает, что на логотипе организации — два силуэта, мужчина и женщина. И это не просто объятия: женщина буквально держится за любимого, словно боится отпустить. Лариса признается, что об этих объятиях мечтает все годы ожидания.
Олег очень любит воду и океан, поэтому она надеется, что после его возвращения они смогут вместе поехать в путешествие — не важно куда, главное, чтобы снова быть рядом.
Она также обращается к украинскому руководству с просьбой использовать любую возможность для освобождения мужа, в том числе через обмен.
«Я хочу обратиться к президенту Владимиру Зеленскому, к Кириллу Буданову, к Дмитрию Усову: рассмотрите любую возможность обмена. Есть задержанная в Украине белорусская шпионка Инна Кардаш — возможно, ее можно обменять на моего мужа? Мы хватаемся за каждый шанс», — заключает она.
Сейчас читают
Паспорта белорусов, голосующих на выборах в КР, обработает компания, у которой последняя утечка была выявлена в 2026-м, а основатели — россияне41
Комментарии