«Советская Белоруссия» ответила на признание себя экстремистской покаянным письмом
Сатирический паблик, который 13 марта Миорский районный суд признал «экстремистским», высмеял лукашенковскую систему признания контента экстремистским в стиле самой пропаганды, доведя ее до абсурда.
Стоя на краю пропасти, из которой нет возврата, я мучительно думал, браться ли мне за перо или нет, — я весь дрожу сейчас от волненья, тысячи эмоций накрывают меня и едва владею собой!
Каждый рабочий, каждый колхозник, каждый идеолог может обратиться с письмом к белорусскому правосудию. Может быть, это будет позволено и мне, простому и скромному Золотому Перу, много лет своей жизни посвятившему борьбе с панской Польшей и хунтой Тихановской.
Я хочу объяснить мотивы своего неозвученного преступления и найти понимание мучительной драмы врождённого экстремизма.
Как любая скумбрия вылупляется из икры с жабрами, так и любой белорусс рождается с грехом экстремизма! Прошу тебя, Миорское Правосудие, указать мне выход из тупика.
Я готов принять на себя ответственность за всю подрывную работу перед нашим Отечеством, готов предстать перед любым судом, готов умереть, если нужно.
Если Президентской власти это надо — можно меня убить — по суду или без суда. Я готов даже купить для себя расстрельный патрон (зная, что 70% его стоимости оплачивает государство)!
Но если нашему бурно развивающемуся государству нужна человеческая единица, и работа человека-лояльного все-таки идейного, честного, энергичного, имеющего кой-какие знания, политический опыт, ораторский, газетный, писательский талант, о, с каким бы энтузиазмом и воодушевлением отдал бы я остатки своих жалких дней Родине!
Когда после признания нашего издания экстремистским у меня были галлюцинации, я видел несколько раз образ молодого А.Г. Лукашенко. Он подошёл ко мне и говорит: «Что же такое ты натворил, Золотое Перо? Я скажу Миорскому Суду чтобы он тебя простил!». Это было так реально, что я буквально вскочил и бросился в пляс! Так у меня реальность была перетасована с бредом!
P.S. Это письмо написано в невозможных условиях передка, в обстановке вражьего и неопределенного окружения, когда малейшая неосторожность грозит мучительной погибелью. Нет времени писать много и сложно, так что излил всё сразу же, что лилось на бумагу. Прошу извинить за неизбежные ошибки, за плохую бумагу, за несоблюдение разных формальностей. Письмо отправляется в трех экземплярах тремя различными путями!
Сейчас читают
«Спасибо, Лена! Продолжайте вести наблюдение». Офицер, который писал Харисовой, пасся в чатах политэмиграции, а некоторым девушкам даже предлагал обменяться нюдсами9191
Комментарии