«На работе сказали носить парик». Как белоруска с детства живет с алопецией
Екатерине Французовой 44 года, и 43 из них она — с алопецией. Она плохо помнит, как это случилось, но помнит все остальное: как мама плакала у врачей, как в детстве ее стыдили за платок, как носила парик и боялась не так повернуться, чтобы он не слетел. А в 20 лет она устала прятаться. И жизнь пошла по-другому.
Сейчас Катя — мастер по татуировкам, который перекрывает чужие шрамы, и редкий специалист по трихопигментации. Она рисует волосы тем, у кого их нет. С какими трудностями сталкиваются люди с алопецией и как не потерять себя, если ты «не такой, как все», пишет «Минская правда».
— Катя, как все начиналось?
— Мне был всего год, поэтому я плохо помню это время. Но по рассказам мамы все началось с того, что я заболела и у меня поднялась температура. А через пару дней на подушке стали оставаться волосы. Буквально за две недели волосы выпали полностью.
— Вас пытались как-то лечить, искали причины того, что произошло?
— Конечно. Но это были восьмидесятые годы. Тогда никто не знал, что такое алопеция. Для меня это был достаточно болезненный опыт, потому что я прошла много врачей. Мне втирали в голову от лука и соли до чего-то непонятного. Внутренне я себя чувствовала абсолютно здоровым ребенком, но все, что происходило вокруг меня, говорило о том, что со мной что-то не так, что это нужно лечить, скрывать. И я себя чувствовала некомфортно. Были и лекарства, и таблетки, и уколы. Но ничего не помогало.
Семья меня всегда поддерживала. Очень сильно переживала мама. Я часто видела, как она плачет у врачей.
— А как реагировали сверстники в школе?
— В детском саду, в школе и других учебных заведениях меня никогда не обижали. Но за пределами своих учебных групп было другое отношение. Меня обзывали и могли даже толкнуть.
Я ходила в платочке и поэтому привлекала внимание. А в 11 лет я поехала на оздоровление в Германию, и там мне подарили хороший парик.
В нем я выглядела как обычный ребенок, симпатичная девочка. Но в этот же момент появился страх, что кто-то узнает, что я хожу в парике. Для меня это был бы конец света! И я постоянно контролировала свое тело: как повернуться, как наклонить голову так, чтобы парик не сползал. Это было бесконечное напряжение. У меня даже изменилась осанка.
Со временем дети стали замечать, что стрижка у меня не меняется, и тут началась другая проблема — слишком много внимания в мою сторону. А почему Катя не стрижется? Почему Катя не меняет прическу?
В двадцать лет от бессилия я приняла решение, что больше так не хочу. Я попросила маму связать мне шапочку и пришла в ней на занятие. Я никому ничего не объясняла. И в этот момент мне стало легче. Никто у меня ничего не спрашивал, меня все оставили в покое. Думаю, что окружающие думали, что я чем-то заболела. Но меня это полностью устраивало.
— Самая грустная история, которую вам до сих пор тяжело вспоминать?
— Помню, как в музыкальной школе я пела в хоре и готовились к большому выступлению. На занятие пришел педагог и сказал, что все дети поедут сниматься на телевидение кроме меня. Потому что я хожу в платочке и буду визуально выделяться. И тогда другой учитель добавил: «Так у Кати же есть парик, пусть наденет!» И я поехала выступать в парике. Это был не тот подаренный немецкий парик, а парик, который мне дико давил. Я вспоминаю эту ситуацию, и мне становится больно, потому что взрослые, конечно, не должны так поступать. Тогда я была беспомощным ребенком, я не могла ничего решать.
Во взрослой жизни ситуация повторилась. Я работала художником на корпоративах, и мой работодатель сказал, что я не могу ездить на мероприятия в шапочке. Мне обязательно нужно надевать парик, потому что люди хотят видеть обычного человека. И в этот момент я тоже повелась. Помню, как отработала корпоратив в ужасном состоянии. У меня поднялась температура, тело противилось, и я дала себе обещание, что больше себя никогда не предам.
— А веселые истории наверняка тоже были?
— Когда-то мы сидели с девушками, у которых тоже была алопеция, в питерском кафе и делились историями. У всех, кто носит парик, есть этот дикий страх, что он в какой-то неподходящий момент слетит. И одна девушка рассказала, как была на свидании в парке на аттракционах. Ее парень не знал, что она носит парик. И вот — лихой вираж и парик слетает. Она рассказывает эту историю и останавливается, наступает немая сцена… Казалось бы, страшная ситуация в нашем случае, но мы начинаем заходиться смехом…
В тот момент я поняла, что наш страх перерос в шутку, что я в принципе могу об этом шутить. И стало легче.
— А среди ваших знакомых много людей с алопецией?
— В какой-то момент их стало много.
Это был такой активный период моей жизни, когда мир поделился на «лысых» и «волосатых». Это уже потом мой мир склеился, и сейчас я воспринимаю людей независимо от того, есть у них волосы или нет.
— И что в конечном итоге помогло принять себя?
— В двадцать семь лет я поступила в университет на кафедру психологии. Успешно его закончила и решила продолжить обучение на практике. И пока я училась, в мою жизнь пришла личная и групповая терапия. И с этого момента жизнь начала меняться.
Примерно шести лет мне понадобилось, чтобы «вдохнуть полной грудью».
И с каждым годом я чувствую себя все свободнее и свободнее. Сейчас я абсолютно другой человек. И прошлое уже не влияет на мое настоящее.
В какой-то момент я поняла, что со мной всё нормально. Я красивая женщина. И это тоже было своеобразным шоком, потому что я всю жизнь считала себя бракованной. Я как-то адаптировалась к этому, а навыков новой жизни — обычным человеком — у меня не было.
Сейчас я мастер художественной татуировки. Ко мне приходят люди с особыми случаями — я перекрываю шрамы, рубцы. Я счастлива, что моя работа идет на пользу, и в этом я вижу свою миссию.
Также для меня сейчас актуально узкое направление — трихопигментация. Она подходит людям, которые столкнулись с потерей волос. Это тонкая ювелирная техника внесения пигмента под кожу головы, которая визуально создает эффект роста волос.
Я редкий специалист в этой сфере, и для меня это не просто работа. Благодаря этой процедуре я понимаю, что мое прошлое перестает быть ужасной тайной и становится моим профессиональным преимуществом. Я сама живу с алопецией. Я знаю, что чувствуют люди без волос. И я могу разговаривать со своими клиентами на одном языке.
Мне есть что обсудить, есть что рассказать, есть чем поделиться, и я могу поддержать.
— А люди в общественных местах обращают на вас внимание?
— Я могу спокойно и без внутреннего дискомфорта переодеться в тренажерном зале, в бассейне. Но у меня нет вот так потребности открываться на улице, ходить без головного убора. На улице светит солнце, можно обгореть. В целом, мне кажется, что люди меня даже не замечают.
Я знаю молодых девушек с алопецией, которые смело гуляют по городу. Я смотрю и думаю: крутые!
— Что вы скажете человеку, который смотрит в зеркало и недоволен тем, что видит?
— Первое, что нужно понять: алопеция — это не проблема. Это не болезнь, это визуальная особенность. Нужно осознать, что вы — это не ваши волосы. Вы — это цельная личность, независимо от наличия или отсутствия волос. Важно убрать из своей жизни любую критику, которая приходит извне. Если кто-то оценивает вашу внешность или лезет с советами, сомневайтесь в его правоте, верьте только себе. И если алопеция мешает качеству вашей жизни, найдите хорошего психолога. И это не про слабость, а про способ вернуть качество вашей жизни.
— Какие плюсы и минусы жизни с алопецией?
— Из плюсов… у меня дома нет волос, и я это ценю (смеется). Еще мне не приходится тратиться на шампунь и парикмахеров. А минусы… Наверное, то, что голове всегда прохладно. И иногда возникает пристальное внимание со стороны других. Я могу чувствовать себя в этот момент неуверенно. Но это бывает редко. Жизнь прекрасна и удивительна! Мои друзья, кстати, любят целовать меня в голову или гладить по голове. Мне это нравится (улыбается).
Комментарии