«Очень многое из того, что я делала тогда, сегодня уже не повторила бы». Катерина Андреева рассказала, как переосмыслила свою жизнь
«Хороший журналист — это журналист, который сделал материал и вышел в безопасность», — размышляет репортер после пяти лет заключения.
Телефон она теперь уже держит уверенно. Но признается: после освобождения пришлось буквально заново учиться самым обычным вещам.
«Я не помнила, как держать телефон в руках. И часто в колонии просто делала такой жест, будто у меня в руке телефон и я листаю ленту. На самом деле все технические навыки рассеиваются. Но стресс, тревога — они не исчезают. И теперь, когда мне звонит незнакомый номер, для меня это просто диво дивное. Мне очень сложно с этими технологиями. Но самое сложное — почувствовать, что ты больше не объект».
Три месяца назад журналистка Катерина Андреева вышла на свободу после более пяти лет за решеткой. На встрече в Белорусском доме в Вильнюсе она снова вспоминала свое задержание, суды, колонию, а также говорила о том, как выглядит ее жизнь после освобождения. О рефлексах, которые не отпускают, чувстве вины перед Дарьей Чульцовой, муже Игоре Ильяше, с которым нет связи уже несколько лет, и журналистике, в которую она возвращается другим человеком.
«Идешь по Варшаве и ловишь себя на том, что боишься полицейских»
За три месяца Катерина Андреева еще только учится быть свободным человеком.
«За пять лет колонии человек привыкает, что каждый его шаг регламентируется. Когда можно встать, когда можно сесть, когда можно идти. А после освобождения оказывается, что можно просто выйти на улицу и пойти туда, куда хочется», — рассказывает журналистка.
Некоторые рефлексы ее все еще не отпускают. В центре Варшавы она, когда видит полицейских, хочет автоматически с ними поздороваться. Мужчин в форме мозг по-прежнему воспринимает как угрозу. Незнакомые телефонные звонки вызывают тревогу. А звук шагов за спиной может на мгновение вернуть в тюремную реальность.
Еще одно неожиданное последствие лет в колонии — страх перед мужчинами.
«Мы недавно разговаривали с девушками, с которыми были в одной колонии, и поняли, что начинаешь ощущать угрозу от любого мужчины. Ведь пять лет ты находилась только в женском окружении. Мужчины — это сотрудники колонии, администрация, силовики. То есть опасность. Это такие рефлексы, которые еще долго будут продолжаться», — говорит Катерина.
Сейчас она учится жить обычной жизнью заново. И в этом находит неожиданный плюс:
«Ты заново переживаешь очень много вещей. Например, когда я полетела на самолете, была счастлива, как ребенок! Можно снова открывать для себя самые простые вещи из свободной жизни».
«Я возвращаюсь в журналистику»
О возвращении в профессию Катерина Андреева говорит уверенно. Она уже получила документы, позволяющие легально работать, и подтверждает: в новом сезоне «Белсата» снова появится в эфире. Правда, уже в новой роли — ведущей студии.
Но она признает: журналистика после 2020 года уже никогда не будет прежней.
«У нас уже нет той аудитории, которая была в Беларуси. Мы работаем не для себя. Мы работаем для людей. Мы уже не можем гарантировать безопасность нашим героям. И для меня это теперь очень важно. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня», — говорит журналистка.
Более того, сегодня она критически оценивает и собственную работу шестилетней давности. Катерина Андреева признается, что пересматривает свои старые стримы и понимает: теперь многие решения не повторила бы:
«Ту свою работу я абсолютно не идеализирую. Я себя за нее критикую. Не всегда нужно находиться настолько близко к событиям, чтобы качественно их освещать. Журналист должен сделать материал и выйти в безопасность. Желание прикоснуться к событиям, быть к ним как можно ближе — это не оправдывает такой стиль работы. Мне есть за что себя критиковать. И очень многое из того, что я делала тогда, сегодня уже не повторила бы».
Именно этот опыт, считает она сегодня, стоил слишком дорого.
«Я чувствую вину перед Дашей»
Возможно, самые личные слова прозвучали, когда речь зашла о Дарье Чульцовой. Обе журналистки были арестованы после стрима с минской «Площади Перемен» в ноябре 2020 года.
Катерина Андреева призналась, что до сих пор чувствует личную ответственность за то, что ее коллега оказалась за решеткой. На тот момент она была более опытной журналисткой в этой паре, принимала ключевые решения, выбирала квартиру, откуда вели трансляцию, а потом, когда стрим уже смотрели сотни тысяч человек, решила не прекращать эфир.
«Я выбрала решение идти в ту квартиру. Я нашла людей, которые нас туда пустили. Я все это организовала. А потом, когда увидела число просмотров стрима, также приняла решение оставаться. Я согласовала его с редактором. Но, честно говоря, даже если бы редактор сказал мне прекращать стрим и уходить, думаю, что в тот момент сделала бы наоборот», — вспоминает Андреева.
Теперь она считает, что это была ошибка. И этот опыт стал одним из главных профессиональных выводов за последние годы:
«Журналист, которого посадили, уже не сделает следующий материал и не будет освещать события на следующий день. Хороший журналист — это журналист, который сделал материал и вышел в безопасность».
Когда журналистки после задержания снова увиделись за решеткой, первое, что сказала Андреева Дарье Чульцовой, было: «Я чувствую свою вину за то, что ты оказалась за решеткой».
«Я не видела и не слышала Игоря уже несколько лет»
О муже Игоре Ильяше Андреева говорит спокойно, но сразу чувствуется, что это самая болезненная тема.
Связи между ними нет уже несколько лет. С момента ареста Игоря в 2024 году они не могут ни переписываться, ни разговаривать по телефону.
Тем не менее о ее освобождении он узнал в тот же день, он как раз не находился в штрафном изоляторе. Катерина говорит, что после этого ему стало хотя бы морально легче переносить заключение.
Физически же условия остаются очень тяжелыми. По известной ей информации, Игорь занимается ручной переработкой резины. Также его часто бросают в ШИЗО.
«Он сейчас во многом страдает даже не из-за своей профессии. А из-за своей принадлежности ко мне. Ему напрямую сказали: «Твоя жена — Катерина Андреева, поэтому у тебя будут такие условия, такое отношение». Это, конечно, очень тяжело осознавать», — говорит журналистка.
Катерина признается, что сейчас не может строить планы на будущее без мужа.
«Мне очень не хватает его. Это как будто у тебя нет части души, части тела. Поэтому мне очень тяжело сейчас что-то планировать самостоятельно. Для меня Игорь — это очень важный моральный ориентир. И мне хочется все свои планы, все мысли, все согласовывать с ним. Когда его освободят, мы сядем и посоветуемся. Как он видит свое будущее. Хочет ли оставаться в журналистике, хочет ли делать большие проекты. Пока я не могу об этом думать одна».
«Не называйте меня символом»
Во время встречи Андрееву несколько раз называли символом белорусской журналистики и примером мужества. Каждый раз она аккуратно возражала.
Для нее все, что произошло, просто работа, которую выполняли десятки белорусских журналистов.
Если уж и искать пример, говорит она, то для нее самой таким человеком остается бывшая главный редактор Tut.by Марина Золотова. «Я восхищаюсь ею безгранично. И как человеком, и как профессионалом», — признается Андреева.
«Я уже не готова платить такую цену»
Катерина рассказала, что в последние месяцы уже не раз сталкивалась с ожиданиями, будто после освобождения должна сразу вернуться к активной работе.
«Я встречала такое отношение. Мол, вот только Катерина выйдет — сразу бросится в журналистику, активную деятельность. Нет, это не так работает. Хочется, чтобы было понимание и не было этих завышенных ожиданий. Это очень тяжело объяснить человеку, который не был за решеткой. На многие вещи у нас сейчас просто нет сил», — говорит Андреева.
После освобождения журналистку даже спросили, поедет ли она поработать в Украину.
«Я очень вежливо отвечаю, что пока таких планов у меня нет. За эти годы я изменилась не только как журналист. Изменились мои жизненные приоритеты. Я была готова заплатить своей свободой и безопасностью за свою работу. Но я никогда не была готова платить безопасностью своей семьи. Может, это не так героически звучит. Может, кому-то хотелось бы видеть историю о том, как Катерина Андреева несет голову за профессию. Но это не так. Сейчас я понимаю одно: рисковать собой — да, рисковать своей семьей — больше никогда», — отмечает она.
«Я не могу сейчас читать свои стихи»
За годы заключения Катерина много читала. Особенно запомнилась ей «Чума» Альбера Камю:
«Когда я дошла до пятой части, когда начинается отступление чумы… Я просто расплакалась. Не могла остановиться. Потом даже переписывала этот отрывок Игорю в письмо».
А вот о собственных стихотворениях говорит совсем неожиданно:
«Я очень благодарна людям, которые их распространяли. Знаю, что их положили на музыку. Игорь еще успел мне об этом написать. Но… я почему-то испытывала даже какое-то раздражение. Не могу объяснить почему. Мне было немного обидно за собственные стихи. Я их читала — и мне было неловко. Знаете, как бывает, когда через много лет открываешь тетрадь со своими стихами, написанными в десятом классе».
После освобождения она не написала ни одной строчки. Почти все, что было написано в колонии, она потеряла.
«Перед освобождением у меня забрали всю переписку, весь архив — дневники, стихи, заметки, письма. Все, что я собирала пять лет. Когда меня выводили, я увидела пустую разорванную картонную коробку. Моих бумаг уже не было. Очень жаль. Особенно последнего слова на закрытом суде. Теперь его просто не существует», — вспоминает Катерина.
«Не требуйте от политзаключенных сразу быть сильными»
На встрече Катерину Андрееву попросили дать совет тем, кто сегодня встречает людей после освобождения.
«Очень хорошо, что сейчас никто не устраивает пресс-конференций сразу после освобождения. Не нужно сразу задавать вопросы, которые требуют какого-то экспертного мнения. Мне кажется, отношение нашего сообщества к политзаключенным должно быть очень деликатным», — подчеркивает журналистка.
Она говорит, что многие, кто выходит на свободу, возвращаются с тяжелой травмой. И самое главное сейчас — не ждать от них мгновенного возвращения к обычной жизни.
«Мы здесь вывезли с собой маленькую Беларусь. И нужно быть более нежными друг к другу. Нужно помнить, что перед тобой просто живой человек, который пережил очень сильную травму. Будьте рядом. Иногда просто побыть рядом — это самое важное», — убеждена она.
Комментарии