Три страны за последние годы сильно разошлись в своём развитии и политическом направлении. Настоящая цивилизационная пропасть между Беларусью, с одной стороны, и Польшей и Литвой с другой, пролегает в отношении к своему национальному наследию. Цифры красноречивы.
На различия в масштабах того, что взято под охрану в трех государствах, обратил внимание телеграм-канал «Спадчына».
Колоссальный польский список
Согласно отчету Главного статистического управления Польши за 2024 год, в соседней стране под охраной находится почти 80 тысяч объектов недвижимого наследия.
Польский реестр физически разделен на три книги: Книга А (недвижимые памятники) включает 79 935 объектов, Книга B (движимые) — 278 897, Книга C (археологические) — 7 830.
В то же время, согласно официальной белорусской статистике, в Государственный список историко-культурных ценностей Беларуси включено 5 685 объектов. Из них 5 366 считаются недвижимыми. Если вычесть из этой цифры 2 226 памятников археологии, остается всего 3 140 реальных зданий, градостроительных комплексов, братских могил и исторических мест.
Таким образом, разница в количестве официально признанных памятников архитектуры и истории между Польшей и Беларусью составляет 25 раз.
Плотность исторической застройки под охраной также демонстрирует колоссальную диспропорцию. В Польше на 100 квадратных километров территории приходится в среднем 25,5 недвижимых памятников, в Беларуси — только 1,5. Если перевести это в реальные масштабы, то
в условном квадрате 10х10 км в Беларуси можно встретить в лучшем случае один-два здания с охранной табличкой. В то же время в Польше на аналогичной площади находится более двух десятков памятников — объем, сопоставимый с исторической застройкой целого городка.
Диспропорция очевидна даже на уровне регионов: 13 из 16 польских воеводств, несмотря на несравнимо меньшую площадь, опережают всю Беларусь по количеству недвижимых памятников.
Более того, в пяти воеводствах (Нижнесилезском, Мазовецком, Великопольском, Варминско-Мазурском и Малопольском) количество архитектуры под государственной охраной превышает даже общее количество всех объектов в белорусском Государственном списке.
Разница измеряется в разах: только в Нижнесилезском воеводстве охраняется 9 047 объектов, в Мазовецком — 8 325, а в Великопольском — 8 010.
В категории движимого наследия (произведения искусства, техника, элементы декора) польское государство охраняет почти 279 тысяч объектов, тогда как белорусское — только 138 (разница в 2000 раз).
Единственная категория, где Беларусь численно впереди — нематериальное наследие: 181 позиция против 107 в Польше. В последнее десятилетие в стране действительно довольно активно брали под охрану различные традиции и обряды. Причина достаточно прозаична — престижный статус не требует никаких финансовых затрат государства, а поддержание сохранности обеспечивают местные сообщества самостоятельно.
Такой колоссальный разрыв невозможно объяснить разницей в размерах государств: Польша больше Беларуси по площади всего в 1,5 раза, по населению — в 4,1 раза, по уровню ВВП на душу населения — в 2,8 раза. Но почему-то аж в 25 раз превосходит по количеству официальных памятников.
Поляки никогда своего не бросают. А мы?
Официальной точкой отсчета государственной охраны памятников у соседей считается Декрет Регентского совета от 31 октября 1918 года «Об опеке над памятниками искусства и культуры», принятый до формального провозглашения Второй Речи Посполитой.
Эта работа не прекращалась даже в самые тяжелые для Польши времена. Символом непрерывности этого дела стал будущий многолетний директор Национального музея в Варшаве Станислав Лоренц.
Он, кстати, в 1929—1935 годах возглавлял отделы охраны памятников в Виленском и Новогрудском воеводствах.
Во время Второй мировой войны Лоренц как руководитель тайной документации при правительстве в изгнании не только организовывал спасение сокровищ из пылающего Королевского замка, но и вел подробный учет разрушений для будущей реституции. Благодаря усилиям таких людей, как Лоренц, Кароль Эстрейхер и Ян Захватович, удалось сохранить не только физические фрагменты памятников, но и документацию, необходимую для их послевоенного восстановления.
После войны, согласно принципам, сформулированным архитектором Яном Захватовичем (чья семья, по-видимому, происходила из Лидчины) в 1946 году, памятниками признавались исключительно объекты, построенные до 1850 года. Позже, с 1960‑х до начала 1970‑х годов, действовала система классов (от 0 до IV).
В 1990‑е годы отрасль столкнулась с кризисом: обанкротилась гигантская система Государственных мастерских консервации памятников (PKZ). Государство полностью прекратило финансирование, при этом реестр памятников не отменялся. Сотни объектов оказались у местных властей без средств на содержание, фиксировались умышленные поджоги исторических зданий частными собственниками для снятия охранного статуса.
Правовой кризис был остановлен в 2003 году с принятием нового закона «Об охране памятников и опеке над ними». Он отменил жесткие временные цензы: теперь критериями для взятия под охрану являются историческая, художественная и научная ценности. В 2004 году Польша присоединилась к Евросоюзу, получив доступ к европейским целевым фондам на восстановление наследия. Процесс исключения из реестра стал исключительной прерогативой Генерального консерватора памятников и строго контролируется: в 2024 году были приняты 54 решения о лишении статуса, при этом в 77 случаях власти официально отказали собственникам.
Высший статус «Памятник истории» (Pomnik Historii), присваиваемый указом президента, в 2024 году получили пять объектов из тех, что уже были под охраной.
В 2023 году в число таких объектов попали, например, связанные с белорусской историей Супрасльский Благовещенский монастырь и Яблочинский монастырь Святого Онуфрия, а также урбанистический комплекс Нова-Хута в Кракове — образец социалистического градостроительства 1950-х.
Уникальным случаем стало присвоение статуса памятника греко-католической церкви Рождества Пресвятой Богородицы в Бялом Буре, построенной в 1992—1997 годах по проекту Ежи Новосельского и Богдана Катарбы. В документе подчеркивается, что это сознательный прецедент, когда исключительная художественная ценность объекта перевесила формальное требование к «древности». В Беларуси невозможно представить, чтобы под охрану взяли не только современную архитектуру, но даже советский модернизм, который уже соответствует цензу — 40 лет с момента постройки.
Полумиллионный список
Цифра в 80 тысяч памятников под государственной охраной в Польше (Rejestr zabytków) — это только высший, элитный уровень, за который отвечают воеводские консерваторы. Но в стране действует еще и муниципальный уровень — Гминный учет памятников (Gminna ewidencja zabytków — GEZ).
И вот его масштабы действительно фантастические. По данным Национального института наследия за 2021 год, в гминных учетах по всей стране собрано свыше 600 тысяч карточек. Среди них более 160 тысяч недвижимых памятников родовой исторической застройки и более 444 тысяч археологических участков.
Если сравнивать с Беларусью (где всего около 5 тысяч объектов), то польский муниципальный список больше в сто раз.
Этот учет ведется местными властями и на здания, находящиеся в нем, накладываются жесткие ограничения: необходимо согласовывать с консерватором любую замену окон, изменение цвета фасада или снос. При этом такой статус не дает ни налоговых льгот, ни права на государственные дотации для реставрации. Собственник получает только обязанности.
Польская система Гминного учета памятников далека от идеала: страдает от бюрократического хаоса и недофинансирования, является причиной многочисленных судебных разбирательств по жалобам собственников, а значительная часть гмин, как выяснилось во время проверки, вообще игнорировали его ведение.
Правда, польские проблемы кажутся детским лепетом на фоне белорусских реалий. Так, воеводские управления охраны в Польше хронически недоукомплектованы из-за низких зарплат, что приводит к затягиванию выдачи решений и справок на годы.
Но в белорусских облисполкомах таких управлений вовсе нет — за памятники там отвечают те же люди, без образования и квалификации, что и за проведение местных конкурсов самодеятельности.
Более того, владение историко-культурной ценностью любой категории в Беларуси не только не дает государственных дотаций, но с собственника взимают 5% от всей прибыли, полученной в результате деятельности на историческом объекте, в непрозрачный Фонд президента по поддержке культуры и искусства, из которого впоследствии и финансируются все государственные реставрации.
И даже такая дойная корова выглядит для белорусских властей как ненужный груз, а что говорить тогда о собственниках?
Удар в спину от Литвы
Можно было бы списать этот колоссальный разрыв на то, что Польша — большое экономически развитое государство, имеющее совершенно другие бюджеты на культуру. Но и Литва, страна, с которой мы делили одно государство столетиями, сегодня демонстрирует совершенно иное отношение к историческому наследию.
Территория Литвы почти в три раза меньше белорусской, а население составляет всего около 2,8 миллиона человек. При этом в литовском Реестре культурных ценностей (KVR) зафиксировано более 26,6 тысячи недвижимых объектов.
Это в пять раз больше, чем в аналогичном белорусском списке даже вместе с археологией.
Если бы Литва была размером с Беларусь, в ней сегодня было бы приблизительно на 79 тысяч недвижимых памятников больше, чем сейчас есть в Беларуси.
На 100 квадратных километров территории Литовской Республики приходится около 40,7 недвижимого памятника (вместе с археологическими). В Беларуси этот показатель не дотягивает даже до трех (2,6).
Если смотреть на эту статистику, то может сложиться впечатление, что Беларусь выжженная пустошь, где никогда и ничего не было, а потому памятников в ней как воды в Сахаре. Но это не так, просто в Литве ни государству, ни научному сообществу, ни обществу не плевать на свое наследие, а потому они его берегут.
В Беларуси статус памятника воспринимается исключительно как неподъемный груз, несправедливо возложенный на молодую республику и ее крепких хозяйственников.
Ежегодно литовский реестр пополняется сотнями и даже тысячами памятников. Такие масштабы возможны только при методичной работе научных институтов и местных муниципалитетов.
Только за 2025 год Департамент культурного наследия (KPD) добавил в реестр 1455 новых объектов (735 недвижимых и 720 движимых).
В предыдущие годы цифры также были высокими: например, в 2024‑м было принято 1459 решений по учету.
Такое массовое включение имеет и обратную сторону. В Литве довольно часто лишают охраны реестровые памятники в связи с физическим уничтожением или утратой ценных особенностей. За все время существования современного литовского реестра полностью лишены охраны только 1089 недвижимых объектов. Например, в 2021 году охраны лишили 53 объекта. Но это капля в море.
Литва без проблем берет под охрану выдающиеся образцы советского модернизма, который совершенно не представлен в белорусском Государственном списке. Например, в реестре уже давно находятся Национальный театр оперы и балета в Вильнюсе (построен в 1974 г.) и даже санаторий «Бор» («Пушинас») в Друскининкае (открыт в 1982 г.).
А также такие необычные объекты, как, скажем, пограничные столбы межвоенной Литвы, места боев «лесных братьев» и даже бывшие здания тюрем НКВД-МГБ в небольших городах как места страданий и пыток — такой был взят под охрану в Игналине.
Что не так с охраной памятников в Беларуси
После развала Советского Союза, который обычно ассоциируется с полным безразличием к национальному наследию и его намеренным уничтожением, Беларусь, как ни парадоксально, потеряла большую часть памятников, которые были взяты в 1980‑е годы под государственную охрану.
Если в официальном справочнике «Свод памятников истории и культуры Беларуси» (1984—1988), который служил государственным реестром, фиксировалось свыше 14 тысяч объектов, то в современном Государственном списке их осталось только 5685. Несмотря на то, что советский перечень включал значительное количество идеологических объектов, которые не имели реальной ценности,
при формировании нового списка в 2000‑е годы сложилась парадоксальная ситуация: большинство братских могил перенесли в новый реестр, в то время как значительную часть памятников архитектуры — нет.
Позднесоветское государство, по крайней мере на бумаге, охраняло больше костелов, церквей, панских дворцов и шляхетских усадеб, чем независимая Беларусь, которая перестала видеть во многих из них историко-культурную ценность.
Причиной такой диспропорции стала процедура формирования Государственного списка: перечни объектов для включения должны были подавать местные власти, которые часто сознательно не вносили в них здания, ответственность за восстановление которых могли повесить на них.
Как итог, сегодня в Беларуси существуют целые районы, где в Государственном списке не зарегистрировано ни одного памятника архитектуры. За тысячелетие, видимо, так думают чиновники, здесь не смогли возвести ничего стоящего, что нужно было бы сохранить для потомков.
Расширение Государственного списка происходит преимущественно за счет нематериальных ценностей, а также памятников археологии, которые Национальная академия наук практически автоматически вносит при их обнаружении.
По данным Министерства культуры в 2023 году Государственный список пополнился рекордными 25 новыми объектами. Для сравнения: за аналогичный период в Польше список пополнился на 578 объектов, а в небольшой Литве — на 1 455 (на 735 недвижимых).
Для исправления ситуации Министерство культуры поставило перед каждой областью задачу «выявлять и выделять для придания статуса не менее двух новых материальных объектов в год». Этот план предусматривает увеличение списка примерно на 14 объектов ежегодно по всей стране, но пока никаких наглядных результатов не видно.
Сама процедура придания охранного статуса в Беларуси фактически превратилась в инструмент легализации сноса. Если в соседних странах выявлением памятников занимаются государственные институты, то у нас весь груз подготовки научных обоснований возложен на самих граждан при почти абсолютном бездействии (и даже противодействии) местных властей и профильных институтов.
Даже качественно подготовленные предложения на придание охранного статуса чаще всего отклоняются областными советами, которые руководствуются хозяйственно-экономическими интересами исполкомов больше, чем чем-либо иным.
Более того, отказ в придании статуса обычно становится официальной отмашкой для уничтожения: вскоре после отрицательного решения здание идет под бульдозер.
В 2021 году в деревне Двор-Гомель Полоцкого района усадьба Орлицких XIX века была уничтожена сразу после получения отрицательного заключения от Центра исследований белорусской культуры НАН и последующего отказа в охранном статусе.
Показательный случай также произошел в Минске, где недавно снесли корпус бывшей областной детской больницы по улице Петруся Бровки, 5. Здание 1930‑х годов, спроектированное при участии французского архитектора Андре Люрса, было в 2019 году по инициативе республиканских властей лишено охранного статуса на основании заказных заключений, подготовленных услужливыми академиками.
В Гродно продолжается физический снос уникальных образцов деревянного конструктивизма 1930‑х годов, который не был взят под охрану: разрушены дома по улице Осипенко, улице Чкалова и на пересечении улиц Мицкевича и Митрополита Филарета. На их месте проектируются коммерческие объекты. Аналогичная ситуация зафиксирована в Бобруйске, где снесен дореволюционный деревянный дом по улице Карла Либкнехта, 57, который, вероятно, принадлежал семье местного раввина.
Во время подготовки Заславля к областному фестивалю «Дожинки» было снесено деревянное здание 1927 года по улице Советской, 45, которое находилось под государственной охраной до 2014 года, а также дореволюционные здания корчмы и аптеки. В Вилейке райисполком постановил снести казарму Корпуса охраны пограничья 1924 года постройки, направив строительный мусор на подсыпку дорог. В Могилеве ради строительства многоэтажного жилого дома уничтожено здание первой городской электростанции 1910 года, которому власти намеренно отказали в придании охранного статуса накануне сноса. В Великой Берестовице разрушен деревянный постоялый двор, который был памятником архитектуры в советское время.
В 2022 году, в год 220‑летия со дня рождения Игната Домейко, было отказано в статусе историко-культурной ценности церкви в Великой Медвядке, которую посещал знаменитый ученый. Ее не уничтожили, но местный священник перестроил ее до неузнаваемости. В том же году минские чиновники саботировали рассмотрение предложения о придании статуса памятника архитектуры и градостроительства ансамблю проспекта Победителей, чтобы он не мешал проводить строительные работы.
6 мая 2026 года Министерство культуры официально исключило из Государственного списка Свято-Михайловскую церковь в Степанках. Храм XVIII века сгорел в 2025 году, после чего выяснилось, что в стране нет никаких архивных сведений и обмеров памятника архитектуры, чтобы восстановить его.
В прошлом году власти на Брестчине искали специалистов, которые подготовят заключения о «невозможности научно обоснованного восстановления» руин костела Святого Духа в Язвинах, а также усадьбы Пузынов в Гримячах.
Непризнанные официальными памятниками исторические здания в Беларуси постоянно попадают в списки на снос, и для местных чиновников нет разницы, хозяйственная ли это постройка усадьбы, или руины культового здания. Например, пару лет назад в такой список попал Дубравский костел в Молодечненском районе. А в этом году местные власти Дзержинского района продавали руины Петро-Павловской церкви в деревне Старинки с единственным условием — снести здание.
Колоссальный разрыв в статистике наследия, находящегося под охраной, между Беларусью с одной стороны и Польшей и Литвой с другой, невозможно объяснить исключительно экономическими факторами, разным историческим развитием или разрушениями ХХ века. В разы — можно было бы поверить, но если счет идет на десятки, то причина, очевидно, в другом.
Бесконечный перечень исторических объектов, утраченных за последние годы, показывает, что ресурс материального наследия в Беларуси далеко не исчерпан — Государственный список есть куда расширять.
Но никакой реальной систематической работы в направлении сохранения и приумножения этого наследия не ведется.
Наоборот, похоже, что в Беларуси ведется сознательная политика игнорирования культурного наследия, создания непреодолимых юридических барьеров для взятия его под охрану и административного содействия лишению такой охраны и физическому уничтожению исторической застройки.
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬ
Комментарии