Вдова Никиты Мелкозёрова впервые публично рассказала о ночи его смерти
«Я все еще не знаю причин смерти… Естественная смерть или нет? И считаю за лучшее — тоже, понятно, для себя — не думать об этом».
Лина Цапова, жена известного белорусского блогера и журналиста Никиты Мелкозёрова, который внезапно умер в декабре 2025 года в 37 лет, впервые подробно рассказала о ночи его смерти. Это она сделала в совместном подкасте с другой молодой вдовой — белорусской айтишницей и блогершей Дашей Белановской, у которой муж погиб в ДТП.
Никита Мелкозёров — основатель популярного ютуб-проекта «Жыццё-маліна», в котором брал интервью у известных белорусов, ведущий проекта о белорусской истории «Загляне сонца» и соучредитель программы «Мова Нанова» на «Белсате».
«Это было последнее фото»
Лина рассказала, что последний вечер перед смертью мужа был «беззаботным и приятным» — они смотрели рождественские фильмы и ели его любимую еду:
«У нас был супербеззаботный такой вечер, приятный… Мы смотрели рождественские фильмы, ели очень много классной, вкусной еды. Меня долгое время успокаивала мысль о том, что в этот вечер мы делали очень много вещей, которые он любил — просто по списку ели еду, которую он любил, обнимались, говорили друг другу какие-то приятности».
В тот вечер Никита успел сделать последнее совместное фото:
«Он даже смог сделать фото. Конечно, никто не рассчитывал, что оно будет последним нашим семейным фото, где мы лежим в постели… улыбаемся. Оно до сих пор хранится у меня».
«Я нашла его дома в ванной»
Ночью Никита умер. Лина рассказала, что именно она нашла его тело:
«Ну и ночью он умер. Собственно, я нашла его дома в ванной».
Она призналась, что до сих пор не знает точной причины смерти мужа и сознательно не углубляется в этот вопрос:
«Я всё ещё не знаю причин смерти… Естественная смерть или нет? И считаю лучшим — тоже, понятно, для себя — не думать об этом».
«Смерть в эмиграции»
Отдельная часть разговора — о том, как она осталась один на один с ситуацией в Варшаве, где рядом не было ни родственников, ни близких, способных приехать сразу. Представители экстренных служб, увидев её белорусский паспорт, несколько раз спрашивали, есть ли у неё здесь кто-то:
«Они мне все по очереди предлагают позвонить родственникам: у вас же есть кто-то здесь? У вас же есть кто-то здесь?»
Лина называет это «смертью в эмиграции»:
«Смерть в эмиграции — хештег. Никого у тебя нет. И никому ты не позвонишь, потому что даже если позвонишь в 4:00 утра, твои родители не приедут».
«Иди вытирай кровь, иди держи капельницу, чего ты стала?»
Цапова также рассказала о поведении одной из сотрудниц скорой помощи, которая, по её словам, комментировала её состояние и отдавала приказы, пока Лина была в шоке.
«Она просто всё время комментировала: мол, чего ты стоишь? Это же была ночь, около трёх, естественно, я была в майке для сна и трусах — я просто спасала мужа, мне было не до штанов. Она говорила: «Чего ты стоишь? Одевайся, сейчас поедем в больницу». Потом проходит пять минут, она там что-то делает, какие-то дефибрилляторы, и вдруг: «Ой, всё уже, куда ты оделась? Всё уже, куда? Да уже всё тут уже. Ну что вы?»
По её словам, эта же сотрудница дала команду всей бригаде (на место приехали две бригады, всего — три мужчины) сворачиваться, потому что человек уже мёртв, а после продолжала комментировать каждое движение Лины:
«Говорит: «Иди вытирай кровь, иди держи капельницу, чего ты стала?» Я не знаю. Я просто стою и думаю: у меня такой же вопрос — что мне делать. Его и задаю, у меня нет слёз, просто ужас».
А потом, по словам Лины, та же медицинская работница села за её стол в гостиной, как будто была у себя дома, и отказалась объяснять дальнейшие действия:
«Говорит: «Я не знаю, это не моя работа. Сейчас приедет служба, тебе всё расскажут».
«Бремя вдовы Мелкозёрова»
Лина открыто говорит о том, насколько тяжело вернуться к жизни, когда твоя потеря — публичная, а фамилия мужа известна широкой аудитории:
«Ты всё равно несёшь это бремя — вдовы Мелкозёрова. Вот, повесили на меня эту медаль, которую я не хотела… И для этих людей никогда не будет своевременно, что она вернулась к жизни. Для них всегда будет рано».
По этой же причине она пока не готова думать о новых отношениях:
«У меня другая стадия — стадия защиты своей уязвимости… Я понимаю, насколько меня разнесёт, если ещё и здесь не получится. Это значит — ни время, ни место».
Фраза, которую Лина раньше публиковала в своих сторис и которая, по её словам, лучше всего описывает ощущения молодой вдовы:
«Стать вдовой в молодом возрасте — это выучить язык, на котором ещё никто из твоего окружения не говорит».
Несмотря на всё пережитое, в конце разговора Лина говорит, что жизнь после утраты всё же существует:
«Есть ли жизнь после утраты? Да, есть. И невероятная жизнь».
Комментарии