Возил натовцев в Афганистан и сбрасывал гуманитарку в Судане, а потом попал в тюрьму по доносу друга из Украины

Чтобы помочь Вадиму обустроиться за границей, «Байсол» открыл сбор — присоединиться можно здесь.

«Был в первом белорусском экипаже, который приземлился в Кабуле через три месяца после начала войны»

Вадим — человек мира. Его отец был русским, который родился в Украине, когда туда приехали предки отца, а мама — украинка родом из Чернигова. Сам собеседник родился в Узбекистане, когда там служил его отец.

Авиации Вадим отдал всю жизнь. Его отец летал на истребителях, а сам он родился в воинской части и в детстве ездил по тем частям с родителями. В 1988 году Вадим поступил в штурманское училище, в 1991 году отслужил в советской армии. Потом отцу предложили служить в Беларуси, и так семья оказалась в нашей стране, где Вадим получил летное образование. В 1994 году он пришел в «Трансавиаэкспорт» — авиакомпанию, которая занимается перевозками на грузовых самолетах.

«С 1996 года я летал на «Ил-76» в составе экипажа. Когда еще служил в советской армии, был техником самолетов МиГ-29 и МиГ-23. В «Трансавиаэкспорте» переучился на борт-оператора «Ил-76» и отлетал на этой должности 26 лет», — рассказывает мужчина о своем пути.

Вадим объясняет, что борт-оператор «Ил-76» отвечает за загрузку и выгрузку самолета, за то, чтобы груз внутри был закреплен должным образом, и вообще за техническое состояние грузового отсека. Но Вадим, если не на базе, мог и помочь с ремонтом других частей самолета.

Павялічыць

Иногда приходилось и перевозить пассажиров, в том числе военных. Но собеседник говорит, что белорусов он не перевозил:

«Это были испанские военные, которых мы перевозили в Афганистан, когда там находилась миссия НАТО (2001 год. — НН). Вместе с натовскими самолетами мы доставляли все необходимое для армии — патроны, макароны, бронетехника, что-то строительное. Я не думаю, что это большой секрет, так как все хорошо знают, чем занималась грузовая авиация, тем более это был официальный контракт.

Я был в первом белорусском экипаже, который приземлился в Кабуле через три месяца после начала войны. Когда у меня набралось более ста посадок, я прекратил подсчет. Кабул, Баграм, Мазари-Шариф, Кандагар — много где были. А когда в Ираке началась операция «Шок и трепет», летали и туда. Там тоже было много посадок, так как работали на многих аэродромах, нужно было обеспечивать войска и перевозить грузы между пунктами».

Когда в Афганистане воевала советская армия, Вадим учился в училище, поэтому на ту кампанию не попал. Вспоминает, как и в училище, и в гарнизонной школе слышал много рассказов про «интернациональный долг». А когда сам оказался в Афганистане, понял: не было никакого долга, и СССР пришел в страну с вторжением — подобно тому, как и Россия пришла в Украину.

Вадим с коллегами возили гуманитарные грузы в разные страны:

«Сам участвовал в перевозке гуманитарного груза в Венесуэлу, когда у них были оползни, видел Мадуро и здоровался с ним за руку. Очень много таких грузов перевозили в Южный Судан, когда работали с программой ООН World Food Programme, прилетали туда из Эфиопии и десантировали разную еду. После того, как они отделились от Судана, начались проблемы, люди сильно голодали.

Павялічыць

Мы летали туда очень активно. Делали по два вылета в день, летали 6 дней в неделю, за один вылет сбрасывали около 30 тонн груза, и так несколько лет. По большей части это было зерно, но было и масло, и детское питание, много чего».

Что касается жизни вне работы, Вадим создал семью, с женой воспитывал ребенка и перестраивали под себя дом. Жили нормальной жизнью, пока Вадима не арестовали.

«За что меня сажать? Я Беларуси не изменял»

Вадим рассказывает, что за несколько лет до ареста он возобновил отношения со старым другом, который жил в Бердянске — сейчас этот украинский город находится под российской оккупацией. Когда началась полномасштабная война, Вадим и его друг много переписывались в групповом чате в ватсапе, где были и общие знакомые.

Мужчина вспоминает:

«Они очень сильно радовались — мол, Россия здесь сейчас порядок наведет, делали разные высказывания против Украины. Я спрашивал у них — мол, вы ненормальные? 

Отец того товарища родился под Черниговом, а сам он учился в черниговском летном училище. И я спрашиваю у него: мол, как ты можешь? Ты же сам украинец, ты что, предатель?»

Тогда друзья поссорились, и Вадима выкинули из группового чата. А в августе 2022-го, когда ВСУ проводили контрнаступление, Вадим написал тому знакомому «слава Украине» и спросил, побеждает ли его, знакомого, сторона.

«Говорил, что и до Бердянска доберутся [украинцы], а там и до него [дойдут]. Он мне начал угрожать — мол, смотри, чтобы тебя не посадили. А за что меня сажать? Я своей стране не изменял, не просил, чтобы кто-то со своей властью пришел на территорию Беларуси», — говорит Вадим.

В октябре 2022‑го на работу к Вадиму пришли два кагэбэшника. Мужчину завели в отдельный кабинет и начали задавать вопросы о том, на какую разведку он работает. У Вадима потребовали телефон. Пока он вел силовиков к месту, где тот телефон якобы лежит, достал телефон из кармана и попытался сломать. Не получилось.

«Меня скрутили, вызвали ментов. Те приехали, начали меня допрашивать — конечно, без адвокатов. Говорю — не знаю, чего от меня хотят те сотрудники и по какому поводу они должны осматривать мой телефон».

Павялічыць

В итоге мужчину завезли в изолятор на Окрестина и дали ему 15 суток ареста. Когда пришло время освобождаться, Вадима повезли в Смолевичский РУВД: мужчина с семьей достраивали дом в том районе. А пока везли туда, рассказали, что за время ареста в том доме нашли старые патроны, которые остались у Вадима от тестя-охотника.

«Я просто нашел их в доме и положил в коробку. Я из семьи военного и сам служил, поэтому для меня патроны — это не что-то сверхъестественное, хотя нужно было, конечно, их сдать», — объясняет Вадим. 

Когда приехали в РУВД, он написал объяснительную насчет патронов, потом Вадима на ночь отправили в камеру. А утром его завели в кабинет, где Вадим увидел в руках силовиков свой телефон — судья, которая выписала мужчине 15 суток, ранее приказала вернуть ему гаджет. В телефоне нашли подписки на «экстремистские» каналы и пересылку одной из ссылок, за что и выписали еще 15 суток.

Когда заканчивались и те сутки, в изолятор к Вадиму пришли старые знакомые — те самые кагэбэшники, с которых начались его аресты.

«Говорят: мол, хотим все-таки выяснить, на кого вы работаете. Они же вскрыли мой телефон и увидели много украинских номеров, так как у меня в Украине живут друзья и родственники. Начали расспрашивать, чьи это номера, объяснял им.

Потом начали снова расспрашивать о том, на кого работаю. А я когда на сутках сидел, понял, кто мог на меня донести, так им и сказал».

Вадим имеет в виду того самого знакомого из Бердянска, которого когда-то считал другом. Когда он вышел на свободу, ему прислали скрин переписки с ним — там украинец признается, что для ареста «потребовалась его помощь».

На следующий день после того разговора в изоляторе Вадим узнал, что за патроны против него завели уголовное дело по статье 295 — «незаконные действия в отношении огнестрельного оружия». Его держали в жодинской тюрьме до января 2023-го, пока не прошел суд, на котором мужчине дали домашнюю химию.

Павялічыць

А за день до суда у Вадима была встреча с одним из силовиков. Там ему выложили распечатку из того самого чата в вотсапе, откуда и начались его проблемы. Особое внимание обратили на сообщение, в котором Вадим называл Лукашенко гнидой, и выпросили признание, что он действительно это писал — мол, разговор неофициальный.

«Старый ноутбук и чемодан — всё, что я нажил за 55‑летнюю жизнь»

В апреле 2023‑го смолевичский следователь сообщил Вадиму, что против него завели уголовное дело по статье 368 за «оскорбление» Лукашенко. Мужчина вспомнил январский разговор:

«Говорю ему, что, когда мы беседовали с тем сотрудником, он мне сказал, что разговор не имеет юридической силы, там даже не было адвоката, и мой телефон был просмотрен незаконно. У них не должно было быть той информации».

Вадим тогда составил ходатайство со всей информацией, которая, по его мнению, делала то уголовное дело незаконным. На следующей встрече со следователем пришлось ходатайство забрать — вместо этого следователь предложил остаться на свободе до суда.

В конце июня 2023 года Вадиму присудили два года заключения, которые он отбывал в бобруйской колонии. На свободу он вышел в феврале 2025-го.

Путь в авиацию Вадиму был закрыт, так как туда в Беларуси берут только со справкой о несудимости. Чтобы куда-то устроиться в той сфере за границей, пришлось бы проходить курсы повышения квалификации, а это значит, снова идти в госструктуры — и, вероятно, столкнуться ни с чем.

«Ехать в Африку и работать там в бандитских конторах совсем не хочется. Пока я сидел, в Судане сбили [грузовой] самолет, и там в экипаже было несколько человек, кого я знал.

А когда меня освободили, я встретился со старым знакомым, и он показал мне фото, как обстреляли еще один самолет. В том экипаже тоже были знакомые. И человек мне сказал — даже не думай туда идти, как бы ни было плохо, ты просто оттуда не вернешься», — говорит Вадим.

Он решил уезжать из Беларуси и перебрался в Польшу, где подал прошение на убежище. Там Вадим нашел работу автомехаником и проводит в гараже по 12‑13 часов шесть дней в неделю.

Самый сложный вопрос — как жить дальше:

«Всю жизнь что-то строил, и сейчас мне немало лет, думал строить уже дом и воспитывать внуков, хотя их пока нет. А теперь нужно все начинать заново, потому что я сюда уехал со старым ноутбуком и с одним чемоданом. Это всё, что я нажил за свою 55‑летнюю жизнь».

Вадим говорит, что, если не знать белорусские тюрьмы изнутри, может показаться, будто рассказы о тюремных ужасах преувеличены и какие-то законы там все-таки работают. И только когда сам оказался за решеткой, он понял, насколько тяжелая там ситуация с правами заключенных — мужчина называет ее катастрофой.

«Нас водили в клуб для просмотра документальных фильмов. Как-то показывали фильм о том, как фашисты в Беларуси держали у себя советских пленных. Показывают те бараки, где их держали, рассказывают, что над ними издевались, не давали им одеяла, подушки.

А мы, политические, смотрим друг на друга и думаем: так нас держали в тех же условиях! Но фашисты хотя бы издевались над другим народом, а вы издеваетесь над своим собственным, и это просто странно», — подытоживает Вадим.

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0