Общество11

«Будущее сейчас в тумане». Катя Пытлева — о возвращении рака, семье, работе и будущем

После трех лет ремиссии у журналистки и телеведущей Екатерины Пытлевой выявили метастазы в позвоночнике и в кости. В интервью Свободе Екатерина рассказала о жизни с онкологическим диагнозом, поддержке семьи и солидарных людей, а также дала советы людям, которые болеют раком.

Екатерина Пытлева — белорусская журналистка и телеведущая. На телевидение пришла в 14 лет, в 1997 году, начинала в программе «5×5» на БТ. Работала на БТ, ОНТ, СТВ, «БелМузТВ» и украинском A-One, вела музыкальные, развлекательные и общественные проекты. 13 лет работала на радио «Мир», а также на «Радиус ФМ» и «Авторадио».

Позже пришла в социальную журналистику на Tut.by, где вела проекты «Онкомаркер» и «Женское здоровье». В 2020 году уволилась с БТ в знак протеста против насилия и политики властей.

После вынужденного отъезда из Беларуси живет и работает в Литве: была программным директором и ведущей Malanka Media, позже сотрудничала с «Зеркалом». Сейчас занимается экологическими проектами, а также работает в компании Humana, где занимается апсайклингом (творческой переработкой старой одежды).

В 2022 году публично рассказала об онкологическом заболевании. Прошла через операцию, химиотерапию и лучевую терапию.

«У меня подтвержденные метастазы в позвоночнике и костях»

— Катя, вас хорошо знают не только как журналистку, но и как человека, который открыто рассказывает об онкологическом диагнозе. Вы были в ремиссии три года, но сейчас болезнь вернулась. Расскажите, пожалуйста, что сейчас происходит.

— Сейчас у меня подтвержденные метастазы: три нашли в позвоночнике, один — в кости. Вскоре медицинская комиссия решит, как меня лечить. Также я иду к радиологу. Он будет принимать решение по поводу облучения, так как в одном месте у меня появились боли. Они не постоянные, но бывают. Облучение должно помочь.

Главное сейчас — что решит комиссия. От этого очень многое зависит. Я изучаю медицинскую литературу, отмечаю возможные для себя варианты лечения.

— Насколько я поняла из вашего поста в фейсбуке, вы решили провериться не потому, что были какие-то серьезные симптомы, а скорее чтобы подстраховаться?

— Я все время очень внимательно слежу за здоровьем. Если что-то происходит не так, как я ожидаю, сразу иду к врачу, чтобы проверить и уточнить, все ли в порядке.

На этот раз в течение нескольких месяцев у меня были определенные вопросы к желудку. Не было боли, но я чувствовала, что что-то не так. У меня есть наследственная предрасположенность и мутация, связанная в том числе с раком в этой сфере. Поэтому я решила уточнить, что происходит. Спросила у врача, какой онкомаркер можно сдать. Она предложила общий онкомаркер, который используют для отслеживания рецидива. Он оказался повышенным.

— Вы написали, что делитесь деталями, потому что вас в социальных сетях читают люди в ремиссии. Что бы вы посоветовали им?

— Мне очень много писали и пишут до сих пор: задают вопросы о лечении, о лечении в Литве и Европе, о моем опыте, что делать и куда обращаться.

— Я помню себя в то время, когда болела, и в ремиссии. Плохие новости о рецидиве или смерти очень сильно выбивают из колеи. Это очень зыбкое моральное состояние, когда ты болеешь или находишься в ремиссии. Меня, например, очень шокировала смерть Светланы Курс.

Поэтому, когда я поняла, что буду писать о своей ситуации, постаралась заранее ответить на возможные вопросы. Чтобы человек, который находится в ремиссии или болеет и прочитает мой пост, получил нужную информацию и мог немного снизить свою тревожность. Я сразу написала, что происходило, какие были симптомы или, наоборот, их не было, какой алгоритм действий я прошла.

Мой совет прост: нужно быть бдительными, прислушиваться к себе, отслеживать анализы в динамике, делать дополнительные обследования, если есть подозрения, а иногда и без них. Ведь врач могла отпустить меня еще на полгода. Если бы не мои вопросы, дополнительного обследования не было бы.

«Жить нужно здесь и сейчас»

— Вы писали о возможной продолжительности жизни с онкологическим диагнозом. Как болезнь изменила ваше восприятие будущего?

— Будущее сейчас в тумане. Это очень болезненный и сложный вопрос.

— Но скажу так: я трезво и спокойно воспринимаю возможные варианты. Я видела, что происходило с моей мамой, ведь у нее была такая же ситуация. Но еще во время первой болезни я поняла для себя, что жить нужно здесь и сейчас. И это не просто слова, а образ жизни человека, у которого может не быть далекого будущего. За эти три года ремиссии я выработала для себя такое отношение.

Поэтому сейчас мне даже проще воспринимать будущее, в том числе самое страшное. Когда я заболела впервые, дети были совсем маленькие — им было по пять лет. Сейчас им почти десять, и за семью мне спокойнее. А это главное.

Я считаю, что моя жизнь была хорошей, яркой, интересной. У меня нет ощущения, что я чего-то не успела или чего-то важного не сделала.

Хочу как можно дольше быть со своими близкими, пережить с ними больше впечатлений и эмоций, подарить им столько любви, сколько смогу, сделать детей более самостоятельными. Это очень важно.

Я помню свое детство: отцу было сложно оставаться одному с двумя детьми — со мной и сестрой. Поэтому сейчас я думаю и о том, как подготовить детей к самостоятельной жизни.

— Но есть и личное будущее, не только семейное. Недавно я снова пошла учиться. Когда заболела впервые, поступила в магистратуру ЕГУ, но пришлось бросить учебу: я не могла одновременно работать, учиться и проходить химиотерапию.

Сейчас я снова учусь. Это небольшой образовательный проект, связанный с возобновляемой энергетикой. Надеюсь, что успею реализовать себя и в этой сфере. Мне это очень интересно.

Нужно, чтобы в жизни оставалась жизнь, а не одни болезни. Поэтому я планирую продолжать заниматься апсайклингом на своей основной работе, экологическими проектами в Альянсе «Зеленая Беларусь» и образованием в сфере возобновляемой энергетики.

Пока что ничего кардинально не изменилось. Я буду продолжать жить той жизнью, которую запланировала и которая у меня сейчас есть. Мне в ней хорошо. А там посмотрим, возможно, состояние здоровья внесет какие-то коррективы.

«Детям нужно знать, что происходит»

— Как вы с мужем переживали эти полтора месяца ожидания, пока подтвердится диагноз? Как отреагировали дети?

Катя Пытлева в 2022 году

— Мы много разговаривали. Муж знал, что такое может произойти, и я знала. Конечно, мы не ожидали, что это произойдет так быстро. Сейчас мы обсуждаем ситуацию. Я что-то изучаю, рассказываю ему: есть такие методы лечения, есть другие. Обсуждаем то, что касается «сегодня и сейчас»: что нам нужно делать в данный момент. А как все будет дальше — как-нибудь будет.

Детям мы сказали, что у мамы вернулась болезнь, что, возможно, мама будет тяжело болеть и чаще бывать в больнице. Но это не точно, так как лечение может проходить и дома.

Семья Екатерины Пытлевой

Мы объяснили, что им нужно учиться быть более самостоятельными, потому что мама не всегда сможет что-то делать.

Я сразу сказала мужу, что помню себя в детстве. Важно, чтобы дети знали, что происходит, а не испытывали какой-то страх, когда взрослые что-то скрывают, шушукаются и не объясняют ситуацию.

— Вы живете в Литве. Покрывает ли страховка лечение? Нужна ли вам сейчас помощь?

— Пока все расходы покрывает государственное страхование Литвы. Оно доступно и беженцам, и людям с видом на жительство. Все эти годы я прохожу чекапы в местном институте рака, пока все бесплатно.

Но есть разные методы лечения, которые не всегда покрывает государственная страховка. Это будет зависеть от того, как комиссия решит меня лечить и что назначит. Если понадобится, будем искать другие возможности.

Есть проблема: возможно, мне не смогут сделать биопсию из-за сложного места, где находится самый большой метастаз. А когда нет биопсии, очень сложно подобрать лечение, которое будет эффективным. Поэтому я уже сейчас изучаю альтернативные методы. Например, жидкостную биопсию. Возможно, придется делать ее за собственные деньги.

Пока это не такие большие суммы, чтобы обращаться за помощью. Но я очень благодарна всем, кто поддерживал меня комментариями и предложениями. Их было очень много, в том числе предложений помочь с информацией и сборами. Я знаю, куда обращаться, если помощь понадобится.

Спасибо нашим замечательным белорусам и белорускам.

«Я не даю себе работать через силу»

— Во время первого лечения вы продолжали очень активно работать, участвовали в конференциях, давали интервью. Насколько важно было для вас оставаться востребованной и реализовываться в такое сложное время? Планируете ли вы так жить сейчас?

— Когда я болела впервые, я действительно очень много работала. Сейчас вижу, что это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что работа отвлекала внимание от прогнозов и болезни. Но я совершенно не давала себе отдыхать. Были случаи, когда я участвовала в конференциях или брала интервью прямо под капельницей. Считаю, что это нездоровая история.

С одной стороны, я тогда очень горела тем, что делала. С другой — нужно учитывать обстоятельства, в которых мы находились. Я не могла позволить себе не работать, потому что нужно было помогать растить детей. А дети в эмиграции — это дорого.

Позже я пересмотрела свое отношение к работе, болезни и собственному здоровью. Сейчас продолжаю работать, но в комфортном графике, с возможностью взять больничный, если он понадобится. Во время первой болезни у меня такой возможности вообще не было.

Вопросы востребованности и амбиций меня уже давно не интересуют. Мне важно, интересно ли то, что я делаю, помогает ли это мне морально. Если нет — я просто не делаю этого.

Я уже больше года не работаю в кадре, нашла себя в новой профессии. Мне комфортно, интересно, есть запал, но сейчас я очень бережно отношусь к себе. Так буду относиться и к работе в ближайшее время.

— Расскажите о вашей новой работе с винтажной одеждой.

— По контракту у меня нет возможности очень много рассказывать об этой работе, но могу поделиться тем, что разрешено.

Есть крупный холдинг Humana. Это не только винтажная одежда, но и вообще секонд-хенд. Я уже полтора года там работаю и занимаюсь апсайклингом одежды (это переработка старых, ненужных или бывших в употреблении вещей в новые изделия, обладающие большей ценностью или лучшим качеством, — РС).

Есть такая коллекция — Grunge. Это рокерская, молодежная одежда. Если речь о секонд-хенде и винтаже, попадаются очень крутые вещи, но иногда с дефектами. Или вещи сами по себе не настолько интересные и яркие. Моя работа — дать им вторую жизнь.

Я занимаюсь лоскутным шитьем — шью на машинке и вручную, крашу вещи, исправляю какие-то дефекты. Например, если вещь хорошая, но на ней есть пятно, можно придумать, как это обыграть.

Здесь нужно очень много фантазии, и мне это чрезвычайно нравится. Другие сотрудники отбирают одежду, которая может подойти для коллекции, руководитель смотрит, соответствуют ли эти вещи замыслу, а затем я с ними работаю, чтобы получилось что-то интересное.

Меня очень радует, что эта коллекция продается в нескольких европейских странах. Последнюю партию в Бельгии, как мне говорили, распродали всего за два часа. Это значит, что то, что я делаю, востребовано. И меня это очень радует.

«Мне важно как можно дольше быть с близкими»

— Онкологический диагноз заставляет многих людей переосмысливать, что важно, а что нет. Каковы сейчас ваши приоритеты?

С мужем Алексеем

— Для меня уже давно главные — мои близкие: муж и дети. Это самое главное, что у меня есть, то, что я ценю и люблю. Сейчас для меня важно сделать все возможное, чтобы быть с ними как можно дольше. И желательно в максимально нормальном состоянии, чтобы заботиться о них, проводить вместе время.

Хочется также подготовить какой-то фундамент для детей. Даже в самом лучшем случае они еще будут недостаточно взрослыми. Поэтому главное — сделать что-то, чтобы им было хорошо. Я вижу в этом смысл своей дальнейшей жизни.

— Задевают ли вас сейчас споры и конфликты в соцсетях?

— Я, конечно, слежу за этим, но не вижу смысла все это комментировать. У каждого свой взгляд на ситуацию. Я стою на том, что Беларусь должна быть свободной, политзаключенные должны выйти на свободу, режим Лукашенко должен уйти, а новая Беларусь будет прекрасной страной. Белорусы, которые уехали, если они этого хотят, должны иметь возможность вернуться на родину.

Вот на этом я стою. А путь, которым мы все к этому придем, мне кажется, будет рождаться в процессе. Это мы сейчас и наблюдаем.

Я считаю, что все, что могла сделать со своей стороны для новой Беларуси, на данный момент сделала. Что еще смогу, буду делать: донаты, информационная поддержка.

«Рецидив происходит не у всех»

— Что бы вы посоветовали людям, получившим онкологический диагноз, а также тем, кто боится заболеть раком?

— Тем, кто болеет, я хочу пожелать скорейшей и длительной ремиссии. Можно желать сил, но это такое пожелание… Я желаю, чтобы рядом были поддерживающие люди и чтобы был ресурс — у каждого он разный. Чтобы хватило ресурса пройти через все это и прийти к скорой и долгой ремиссии.

Катя Пытлева с сыном и дочерью

И еще очень важно помнить: рецидив, как в моей ситуации, случается не у всех. Это совершенно не значит, что обязательно произойдет и с вами. Например, в моей семье я шестая женщина с раком. И у двух моих родственниц рецидива нет уже 30 лет.

Поэтому помните, что все индивидуально. Важно делать то, что можешь, и не опускать руки. Жизнь, сколько бы ее ни оставалось, прекрасна.

Комментарии1

  • Этоя
    14.11.2026
    Знаете, таких белорусов в изгнании очень много. С этой болезнью. Постоянное мусирование этой темы оптимизма не добавляет. Больные раком и так все время в стрессе, каждую проверку, поверьте. Зачем это мусолить? Не понятно. Изображение сочувствия не помогает. У 80 процентов рак возвращается в той или иной форме. У каждого в свое время. Остаётся надеяться на медицину и везение. Большинство молчит, потому что это личное и семейное дело. А тут выглядит как способ о чем-то просто написать. Пожалуйста, хватит.

Сейчас читают

«Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича10

«Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича

Все новости →
Все новости

«Потерял сына в пожаре и исчез сам». Ищут белоруса, пропавшего почти 40 лет назад3

Сколько зарабатывают курьеры на авто в доставке «Яндекс» в Беларуси4

Трамп заявил европейским лидерам и Зеленскому, что Путин стремится к миру6

Россия нанесла новый массированный ракетный удар, в Киеве повреждены три моста1

Самая известная бегемотиха мира Фиона умерла, съев вязаную шапку1

Возле Канарских островов ученые сбрасывают в море строительный мусор. Зачем?

Картофельная война между США и Японией длится уже 76 лет. Почему японцы не сдаются?5

Европа создаст космический аппарат для уборки мусора на орбите

«Путин и Си нам не друзья». Как на Западе реагируют на саммит Трампа в Шэньчжэне1

больш чытаных навін
больш лайканых навін

«Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича10

«Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича

Главное
Все новости →

Заўвага:

 

 

 

 

Закрыць Паведаміць