Адам Глобус рассказал о Короткевиче и о том, почему нет продолжения «Каласоў пад сярпом тваім»

Художник и литератор вспомнил о бытовых привычках Короткевича, его алкогольной зависимости и собственной борьбе с ней. А также поделился, как получил претензию от Джоан Роулинг.

Владимир Короткевич

Писатель и художник Адам Глобус в подкасте Natatnik рассказывает, что ему посчастливилось дважды жить на одной площадке с Владимиром Короткевичем. На основании записей, которые писатель начал вести еще при жизни классика, почти год назад он выпустил книгу «Наш сусед Караткевіч».

У Глобуса были ключи от квартиры Короткевича и его жены Валентины Брониславовны. Когда те уезжали, он приходил поливать цветы, а также почитать журнал «Америка» в его квартире или какой-нибудь детектив.

У Короткевича, говорит Глобус, было два главных друга, которые его «просто на руках носили»: фотограф Валентин Жданович и художник Петр Драчев.

Раскрыл Глобус и некоторые «странности» Короткевича, которые делали его образ живым. Например, рассказал о знаменитом кофе по-короткевичски: писатель добавлял в чашку две разрезанные пополам горошины черного перца. Также Глобус упоминает в книге, как Короткевич мог кричать по телефону на весь подъезд: «Дайте мне спокойно умереть!».

Автор объясняет, что сознательно избегал создания идеализированного «болванчика», стремясь зафиксировать максимально реалистичный портрет.

«Мне хотелось, чтобы литературный персонаж действовал, дышал, говорил, вспоминал, писал стихи, курил, пил кофе, угощал кофе. И для меня вот это ценность — ценность реальности, которая сохраняется в моей памяти», — доказывает Глобус в подкасте.

В его книгу не вошли некоторые дневниковые записи и воспоминания, которые он вел на протяжении 40 лет. Так, за страницами издания остались драматические воспоминания о том, как Короткевич переживал смерть своей жены Валентины Брониславовны, которой было только 49 лет.

Адам Глобус держит в руках новую книгу. Фото Елены Адамчик в соцсетях

«Когда я написал первый раз, что Короткевич спивался, то меня чуть не сдали в Чернобыль»

Писатель согласен с замечанием о том, что почти треть книги — это истории, связанные с алкоголем. Глобус упоминает:

«Когда я написал первый раз, что Короткевич спивался и что мы лечили, помогали ему выйти из этой ситуации, то меня чуть не сдали в Чернобыль».

По его словам, сестра Владимира Короткевича — Наталья Семеновна — работала в военкомате и попросила выписать повестку, которую он получил в шесть часов вечера. А на следующее утро в шесть он должен был «с вещами ехать в Чернобыль».

«Я взял такси, приехал в поликлинику Союза писателей, попросил главного врача, чтобы он мне дал справку, чтобы я разобрался, что случилось. А потом я пришел на работу к Павлу Якубовичу и говорю: «Вот такое дело». Он позвонил генералам и говорит: «Какая-то Кучковская на тебя взъелась». Я говорю: «Павел Изотович, это она взъелась на нас, потому что мы написали в журнале «Крыніца» о проблеме Короткевича». А Кучковская — это фамилия Натальи Семеновны».

Как отмечает Глобус, сестра была одной из трех главных женщин в жизни писателя наряду с женой и матерью. Также он добавляет, что алкоголизм был трагедией как многих знаменитых писателей, так и целого поколения. Автор не скрывает и собственной истории: он признался, что выпивал по бутылке водки в день, но потом бросил.

«Короткевич мне всегда говорил: «Не пиши пьяным». Не совмещай это. (…) Я пил, чтобы веселиться. Пил для удовольствия», —

говорит писатель и утверждает, что пьянство — это «грех чревоугодия, смертный грех», «форма самоубийства» и «проявление такого экстремального эгоизма, когда тебе хорошо, а то, что происходит вокруг — это несущественно».

«Чтобы выйти из пьянства, надо полюбить кого-то еще кроме себя. (…) Первое — отказаться от такого страшного себялюбия. И поэтому, например, для Короткевича, Сыса, многих людей… Они так и не смогли, на мой взгляд, отказаться от этого. У них не было ради кого жить», — считает Глобус и добавляет, что писатели понимали, что делают.

«Это проблема не только белорусов, это проблема всемирная. И если там появился какой-нибудь «сухой закон»… Я тоже считаю, что надо контролировать весь этот процесс, что государство должно не продавать, например, после шести вечера», — высказывает свой взгляд Глобус. «Сейчас, когда поколение моего внука перестает пить, я очень радуюсь».

Роман Владимира Короткевича «Каласы пад сярпом тваім», издание 1968 года. Фото: ay.by

Что с продолжением «Каласоў пад сярпом тваім» и как белорусские авторы своего Гарри Поттера писали

Как утверждает Глобус, Короткевич не писал второй части «Каласоў пад сярпом тваім». По его словам, сам Владимир Короткевич ему объяснял, почему не делал продолжение: «ему не хотелось убивать героя».

По мнению Глобуса, Короткевич создал тип «серийного героя», подобного Шерлоку Холмсу или комиссару Мегрэ, которые должны оставаться бессмертными и неизменными.

«И я его понимаю. Шерлок Холмс должен жить. Герой-повстанец должен жить. Все должны жить. (…) И этим он отличается — серийный герой от романного героя. Понимаете? Мы садимся смотреть сериал, потому что мы знаем, что Мегрэ всегда раскроет преступление, и поэтому Мегрэ всегда будет одного возраста».

Автор доказывает, что это общелитературная проблема, сравнивая ситуацию с Гарри Поттером:

«Сколько ни объясняли этой женщине (Джоан Роулинг. — НН), что, слушай, Гарри Поттер не должен вырастать. А она говорит: «А я хочу». Ей говорят: «Слушай, если ты не поймешь, то другие люди напишут без тебя». — «Ну пусть пишут».

По словам писателя, когда он с другими авторами написал книгу (на русском языке под псевдонимом Ярослав Морозов) «Ларин Петр и Фабрика волшебства» и еще восемь продолжений про Ларина Петра, Роулинг «прислала претензию (…), что это неприлично».

«Читателю надо это. Он хочет, чтобы герой жил. И чтобы Гарри Поттер был вот такой идеальный мальчик вечно, чтобы он не вырос и не пошел в армию. (…) Про Шерлока Холмса написано Конан Дойлом четыре тома, а еще 24 написали другие писатели. И хорошо! Если читатель это читает, любит этого героя, он хочет продолжение», — доказывает Глобус.

Писатель не исключает, что легенда о втором томе будет существовать и дальше, и даже допускает возможность появления продолжения «Каласоў» от других авторов.

«Мне надоело разрушать эту интригу. Я каждый раз отвечаю, что нет. И каждый раз мне задают этот вопрос: «А может все же есть?» Давайте вот в этот раз я скажу, что я ее не видел. И я не буду больше разрушать эту интригу. Если людям приятно иметь такую интригу — что вот где-нибудь когда-нибудь найдется… А может еще где-нибудь найдется какой-нибудь такой человек, который напишет ее — пусть фальшивую, пусть не по-короткевичски, но почти как Короткевич. Пусть будет это легендой», — говорит писатель.

Комментарии к статье