«Плачет и боится спать по ночам». Мать первоклассницы возмутилась, что детям в 6 лет рассказывали, как в Хатыни сжигали людей

6‑летняя дочь белоруски Юлии попала на урок рисования, где первоклассникам рассказывали о сожженных заживо людей в Хатыни, и дети потом рисовали картинки по теме. Юлия рассказала в Threads, как пыталась добиться от преподавательницы объяснений.

Иллюстративный снимок. Фото: LookByMedia

Юлия воспитывает 6‑летнюю дочь Аврору. На днях женщина поделилась в Threads, как смотрела с малышкой мультфильм «Анастасия»:

«На сценах, где революция, у нее случается истерика, где со словами «они все умерли» слышатся слова «сарай» и «сожгли». Как только удалось немного успокоиться, она рассказала про урок рисования в школе, на котором им в подробностях рассказали про Хатынь — как там и детей, и взрослых, и стариков согнали в сарай и сожгли заживо.

А потом учительница предложила нарисовать рисунки по теме. Некоторые дети рисовали сарай и горящих людей в нем, и смеялись».

Аврора очень просила мать поговорить с учительницей. Когда пришел день родительского собрания, Юлия попросила преподавательницу о разговоре, но понимания не нашла.

Женщина рассказала учительнице, как Аврора плачет и боится спать по ночам после того урока. Учительница сначала отрицала, что детям рассказывали о сожженных в сарае людях, потом спросила у Юлии, была ли она сама в Хатыни, а после этого сказала, что в 6 лет рассказывать такое детям вполне нормально.

Далее учительница сослалась на Минобразования, где и разработали такую программу, по которой малышам рассказывают о Хатыни. Юлия спросила, можно ли как-то не посещать такие уроки — она цитирует в Threads ответ учительницы:

«Нет! Я могу отсадить ее в другую комнату, и чем она там будет заниматься? Это программа, утвержденная министерством. У нас будет много таких занятий, [занятия] с картой Беларуси, на которой будут обозначены все сожженные деревни».

Далее учительница посоветовала Юлии почитать дома «книги о войне, о страданиях народа», обсудить их с дочерью. Женщина возразила, что не понимает, зачем еще и дома говорить об этом с 6‑летним ребенком.

Учительница использовала последний аргумент и закончила разговор:

«Вы ходите в государственную школу, и должны посещать все запланированные занятия. Если государство считает нужным рассказать детям о войне, то будьте добры выполняйте программу».

В комментарии к Юлии пришло более сотни людей с похожими историями. Писали о том, насколько тяжело маленьким детям переживать рассказы о войне и катастрофах:

«Моей в первом классе рассказали о блокаде Ленинграда. Показывали брусочек, типа 125 грамм хлеба и сказали это на день. Так я много дней объясняла ребенку, что мы не будем голодать: открывала холодильник, показывала еду, доказывала, что есть деньги на еду».

«Учительница во втором классе рассказывала детям о жертвах Красного Берега. Ничего я ей не доказала, пришлось самой с детьми своими поговорить и объяснить и про жертв, и про учительницу».

«Когда я училась в школе в Минске, нам учительница читала истории жертв Голодомора, в том числе историю женщины, которая из-за голода съела свою младшую дочь. Я после этого не могла спать несколько дней».

Кто-то, однако, замечал: от всего детей невозможно уберечь, страшные события — часть нашей реальности.

«Дети должны в жизни сталкиваться с фрустрацией, от всего вы их не оградите (и излишнее ограждение им вредит). События, описанные на уроке являются неотъемлемой частью истории сразу нескольких государств, не существует опции не говорить о них».

Комментарии к статье