«Большая часть сидит честно, но тихо». Павел Виноградов о политзаключенных, имена которых неизвестны
Экс-политзаключенный рассказывает для Белсата о ноунеймах среди политзаключенных: «А сидят они в изоляторах не меньше других Дедков, Северинцев и Виноградовых. У них тоже нет звонков, свиданий, передач и писем. Им тоже холодно. Им тоже голодно. Им тоже страшно».
Фото: Intex-press
«Вот выходят медийные политические селебрити, рассказывают, через что они прошли и что с ними случалось. Получают сочувствие, респекты, аплодисменты. Их приглашают всюду, жмут руки и наполняют бокалы волшебной амброзией восхищения.
Я тоже к этому немного прикоснулся, и я знал, что так будет.
Оно и понятно: если сидишь как представитель медиа, то о тебе по-любому будут писать, даже если всё, что с тобой происходит — это «похудел на 10 кг».
Частично понимание того, что после тюрьмы к тебе будут прикованы тысячи взглядов, и давало мотивацию держаться как можно более достойно. Потому что знал, что будут спрашивать: «Павлик, ну как прошло?» И на этот вопрос значительно приятнее рявкнуть что-то типа: «Да крутил я их всех на вертеле!», чем мямлить о признании вины, помиловании, сотрудничестве с администрацией и «мы выживали как могли».
Поэтому чувствую, что необходимость что-то внятно говорить после выхода очень мотивирует держать булки плотно сжатыми не только меня, но и большую часть тех, чьи фамилии появляются в новостях.
А что, если нет у тебя никакой медийности? А что, если о твоём существовании знают только твои родные? Ты там как вообще, братишка (сестрёнка)?
Таких, конечно, большинство. В основном — хорошие парни. О каждом можно написать рассказ с пафосным названием «Как Имярек попал в жернова кровавой диктатуры и сумел сохранить себя» или вроде того.
Большая часть сидит честно, но тихо. Потому что все в курсе: привлёк внимание — собирайся в изолятор (это как минимум). Но есть среди них парни, глядя на которых, удивляешься и думаешь: «Да где же ты силы берёшь на всё это?»
Потому что никто не будет разгружать у тебя под интернет-постами фуры лайков. Потому что ты объективно не очень интересен для СМИ. Потому что с тобой не будут встречаться ни Папа Римский, ни президент Польши.
Тебя, конечно, не оставят и будут помогать буквально во всём после освобождения, но ты-то об этом не знаешь!
А сидят они в изоляторах не меньше других Дедков, Северинцев и Виноградовых. У них тоже нет звонков, свиданий, передач и писем. Им тоже холодно. Им тоже голодно. Им тоже страшно.
Большинство из них до 2020 года слышали о политике лишь маленьким краешком левого уха. Им не нужны гранты, пафосные приёмы в посольствах, эфиры в СМИ и всё, что может пощекотать эго такой тщеславной особы, как я, например. Для них чувство собственного достоинства и принципы уже являются достаточными мотиваторами. И мне хочется верить, что для меня тоже.
Но когда меня одолевают размышления разного толка и я предаюсь синтезу и анализу, то задаю себе вопрос: «Паша, а вот если бы ты не знал, что за твоей судьбой следит уйма народу, ты так же бы себя вёл?» Надеюсь, что да, господа. Надеюсь, что да. Айл би бэк», — написал Павел Виноградов.