Кабанчук: Я не причастен к делу Веремейчика и вообще не знал, что его внесли в стоп-лист на въезд

Вадим Кабанчук опубликовал свою позицию в фейсбуке (отметим, что при подготовке текста к нему обращались за комментарием, но тогда он отказался).

«Я занимался безопасностью в ПКК с самого начала основания подразделения. В основном это был первый этап проверки во время рекрутинга. В новое подразделение белорусских добровольцев пыталась попасть агентура, было повышенное внимание со стороны вражеской разведки. Исходя из наших возможностей, создавали условия фильтрации еще до момента вхождения в подразделение. Это неотъемлемая часть всего процесса функционирования ПКК, подобная работа продолжается и сейчас.

Вопросы о запрете на въезд в Украину являются прерогативой спецслужб Украины, которые действуют на основании законодательства. Для Украины, находящейся в состоянии войны, это необходимый механизм по защите национальной безопасности, особенно когда речь идет о гражданах страны-агрессора. Нет такой практики извещения широкой общественности о лицах, входящих в «черный список».

О запрете для В. Веремейчика я узнал, когда началась история с его задержанием во Вьетнаме. После его ухода из ПКК я физически видел его один раз в конце 2022-го вне границ Украины, тогда он ничего не говорил, возможно, и не знал, о запрете на въезд».

Тот отрывок переписки, где упоминается Веремейчик, Кабанчук называет вырванным из контекста, а его возможное участие в запрете на въезд Веремейчику — «конспирологией». Он обращает внимание, что та переписка в телеграме состоялась на полгода позже попытки Веремейчика в начале 2023-го въехать в Украину.

«Я готов пройти независимую проверку на «полиграфе» о том, что я не причастен к делу Веремейчика и вообще не знал, что его занесли в «стоп-лист» на въезд», — подчеркивает Кабанчук.

«Относительно борьбы за ресурсы. Единственные ресурсы, которые я получил — это было мое денежное обеспечение по контракту в ВСУ. Свои личные связи использовал для обеспечения ПКК», — добавляет бывший заместитель командира полка.

Кабанчук останавливается на вопросе вхождения калиновцев в политический процесс.

«Еще накануне объявления Объединенного переходного кабинета нам поступило предложение, чтобы туда вошел представитель от ПКК. Но тогда это решение было заблокировано несколькими людьми, которых сейчас уже нет в ПКК. Я считал, что это была ошибка, которая отстраняла добровольцев от возможности широкой коммуникации. Из нас пытались лепить образ маргиналов-неадекватов, через медиа атаки в том числе. Это совпадало с задачами спецслужб режима, чтобы не произошло объединения силовой и политической компоненты демократических сил Беларуси. На сегодняшний день несколько добровольцев вошли в различные структуры демократических сил, в том числе я вошел в ОПК, реализуется задача по синхронизации действий и это разрушает планы режима».

Кабанчук пишет:

«На сегодня полк имени К. Калиновского достойно представляет белорусов в Украине, показывая украинскому народу, что есть альтернатива режиму. Время показало правильность нашей концепции по созданию национального подразделения. Несмотря на препятствия и старания враждебных структур, ПКК сохраняет свой боевой костяк.

Группы бойцов, которые по разным причинам откололись от ПКК, или перестали существовать, или не заметны в продвижении белорусской повестки дня в Украине. Некоторые из воинов сменили несколько подразделений и вернулись снова к ПКК, это также результат позитивных реформ в полку».

Мнение, что полк Калиновского мог мешать создавать альтернативные подразделения в Украине, Кабанчук называет «смешным».

«Украина, как в начале полномасштабной войны, так и сейчас заинтересована в новых рекрутах и структурах. При адекватном подходе новые «Черчилли, которым на блокпостах честь отдают (с)», могли бы создавать батальоны-дивизии. Или Калиновцы также мешали Сахащику и в Польше работать с «Посполитым Рушением»?» — задается вопросом Кабанчук.

• 5
• 4
• 2
• 13
• 1
• 0
• 0
• 0