Политик и бывший политзаключенный Павел Северинец рассказал, как воспитывал сына из неволи, и описал свою встречу с ним в Вильнюсе.
Когда Павел Северинец попал за решетку, его сыну Франтишку было два года. По словам Павла, в заключении у него была возможность наблюдать за тем, как растет Франтишек, благодаря снимкам, которые присылала его жена Ольга.
Сам Павел регулярно писал письма не только жене, но и сыну:
«Роль отца должна быть в том, чтобы направлять молодых людей. С самого начала держать в белорусскости, в вере. Он верующий, он белорусскоязычный», —
отметил политик и упомянул, как изменил свой подход к переписке с сыном:
«Я писал письма Олечке чаще, а ему реже. И вот один момент, когда Олечка получает мое письмо, а для него письма нет, у него появляются слезы, он начинает плакать и говорить: «Мама, ну как это так? Вот тебе письмо пришло от папы, а мне не пришло». И Олечка мне следующим письмом пишет: «Слушай, наверное, надо что-то делать, потому что сын очень переживает»».
После этого Павел стал присылать сыну собственные рисунки. Преимущественно это были храмы. Позже Франтишек начал присылать свои рисунки отцу в ответ:
«Франтишек после того, как начал получать письма, перенимает папу — он начал сам рисовать храмы, он начал также рисовать город, корабли, самолеты. (…) К сожалению, письма все позабирали».
Вспоминая свою первую встречу с семьей после пяти лет разлуки, Северинец рассказывает:
«Первая встреча была на автовокзале в Вильнюсе. Я не понял, куда прибывают автобусы — еще не ориентировался. Прибежал с охапкой цветов, и когда друзья уже там начали махать, что «здесь, здесь Олечка», ко мне Франтишек побежал просто вот стремглав. Это была такая картина… Он знал, к кому бежать, и несколько минут буквально просто меня обнимал. Такое не забывается, конечно.
Я чувствовал, как бьется его сердце. Слезы навернулись на глаза. Тут же подходит Олечка. Все, мы обнялись. Сейчас, когда мы обнимаемся с Олей, Франтишек подходит и присоединяется к нам, обязательно обнимает нас вдвоем».
Павел думал, что между сыном и им может быть какое-то отчуждение. Все же они не виделись пять с половиной лет, к тому же мальчик был на момент расставания еще очень мал.
«Но ничего этого не было. Это просто родной человек, с которым можно поговорить буквально обо всем. Вот сейчас мы с ним играем в комнате, где я сейчас живу, как будто бы мы знали друг друга 100 лет. Это здорово», — делится Павел.
«Почему я должен доказывать, что не тунеядец?» Предпринимателя из Гомеля ошибочно записали в незанятые — он узнал только после огромных счетов за коммуналку16
Комментарии
God bless гэтую сям’ю.