«Я почувствовал это на пятый год преподавания герменевтики: мы потеряли что-то существенное в понимании искусства. И даже не так: не в понимании как таковом, но — в возможности о нем говорить», — написал он в своем фейсбуке.
Коммуницировать те тонкие изменения в ландшафте души, которые с нами происходят, когда мы проходим через хорошую книгу или скользим глазами по старой живописи.
Искусство — одно из немногих оправданий существованию человечества; искусство, которое Ницше называл единственным противовесом ужасу бытия, стало поводом для пустословия. «Что хотел сказать автор?», «Какие детские травмы испытал художник»? — смешные вопросы при столкновении с чудом. За скобками остается нечто существенное. Или даже — самое существенное. Что-то из «Костра и рассказа» Джорджо Агамбена.
Изначально мой Фулбрайтовский проект был посвящен поискам language of humanities (языка гуманитарных знаний). Эта книга должна была (рисковала?) стать исключительно теоретической. Но после серии разговоров с коллегами в Нью-Йоркском Хантер Колледже, я понял, что лучший путь заявить об arts as a new language of humanities — не давить рассуждениями, но подать пример.
Нужно было найти историю — настолько хорошо известную мне, что я из нее состою.
Это книга о моем прадеде Омеляне, сначала — денщике царского войска, потом мельнике, потом — крестьянине под немецкой оккупацией. Человеке, который был расстрелян нацистами в 1943‑м году таким образом, что, когда я первый раз прочитал «Сотникова» Быкова, я думал, что Василь Владимирович что-то знал об Омеляне.
Трагедия втянула других людей, и пожаловала даже в мое детство. История белорусского крестьянина Омеляна рассказана здесь через произведения Рафаэля, Шагала, Сандро Боттичелли, Каспара Давида Фридриха, Станислава Жуковского, Хаима Сутина. Нет лучшего способа для рассказа о рейде шуцманшафта в деревню Барбарово, чем крикливое дерево, написанное Сутиным в 1943 в парке такой же деревни возле Шампиньи-сюр-Вед, где он прятался от нацистов.
Восстанавливая то, что осталось в семье об Омеляне, которого я никогда не видел, но от которого происхожу (автоэтнография в названии книги — об этом), я столкнулся с тем, что объяснять англоязычному читателю приходится слишком много. Ведь все сплошь непонятно, если только ты сам не родился неподалеку от этих ветшающих домов и подпечков, идеальных для того, чтобы скрыть обреченного на смерть.
Слово oblivion в названии книги — в том числе об этом. О крышах, которые держатся недостаточно долго для того, чтобы ты узнал деревню, в которой не был десять лет. А потому любая история о Беларуси требует метанарратива — рассказа, который включает в себя другие рассказы. И потому так бывает смешно читать нездешних англоязычных экспертов, которые думают, что мы простые потому, что живем просто», — написал Виктор Мартинович.
«Книга вышла в Оксфордском издательстве Routgledge и стоит как крыло Роллс-Ройса», — добавил он.
Презентация книги пройдет 15 января в Вильнюсе в Crystal Lounfe Imperial Hotel & Restaurant (Subačiaus g. 2-6), начало в 18 часов.
Виктор Мартинович — писатель, журналист, преподаватель. Автор книг «Паранойя», «Сцюдзёны вырай», «Сфагнум», «Мова», «Озеро радости», «Революция», «Ночь».
Сейчас читают
Белорус сделал предложение любимой у знаменитого фонтана Треви в Риме — под аплодисменты десятков туристов17
Комментарии