Коля Сулима — тот самый человек, который написал пост о Минске, которым обидел половину белорусского фейсбука со Стасем Карповым во главе. Но сначала Сулима написал бодрую книгу о своем эмигрантском опыте. Ох как она может вас раздражить, рассказывает Зося Луговая.
Коля Сулима переехал в Берлин в 2022-м. Испытаний больше, но общий тон повествования приключенческий. Где-то ближе к концу книги Коля расскажет и о предыдущем опыте эмиграции: шесть лет в США, радикальная смена сферы деятельности, возвращение на родину…
«Эмиграция — это репетиция смерти. Выехал — и видишь издалека, что ничего не изменилось. Лукашенко бодр. Трамп похудел. Путин свеж. Плохо выглядят только эксперты, которые обещают режимам крах».
Да, это еще один эмигрантский автофикшн, или, как принято говорить в издательстве «Мяне няма», которое издало книгу, — постфикшн. Новый белорусский поджанр, который не только о личном опыте и травме, но и о гуманитарной катастрофе в нашем регионе. Звучит страшновато, но читается бодро.
«Немцы не дают иностранцу договорить, им не хватает терпения. Полчаса ушло, чтобы объяснить, что мы вместе пять лет, но не женаты, приехали из Киева, но мы не украинцы, Соне четырнадцать лет, Маше сорок, а мне сорок девять».
В тексте много колоритных эмигрантских деталей. И если польским эмигрантским опытом белорусов уже не удивить, то берлинский для многих будет экзотичен. Например, об экономности немцев касательно коммунальных услуг и щедрости, когда они избавляются от ненужных вещей.
Можно идти по улице и найти хорошие джинсы. Платье. Бокалы. Шерстяное пальто. Всё это с пометкой, что можно смело забирать при надобности. Можно обставить квартиру мебелью почти без затрат. При этом четырнадцать месяцев ходить на смотрины социального жилья, на которое могут рассчитывать малоимущие, прежде чем получить квартиру. Долго устраивать ребенка в школу. Упорно и безрезультатно бороться с безжалостной немецкой бюрократией. Но Коля пишет весело, и тебе тоже весело.
«Два заветных немецких слова — «гедульд» и «ляйде». Первое означает «терпение», второе — «к сожалению». Как два голубя, они парят над сгорбленными плечами эмигранта. Пришел ответ по квартире? Ну, что там. Умляуты, длинные поезда из слов, но вдруг сверкнул «гедульд», как гиперболоид инженера Гарина! И можно дальше не читать: хрен тебе, а не квартиру.
С «ляйде» еще проще: наглое слово часто торчит в начале фразы, короткое и неприметное. «Ляйде, понимая ваши нужды, мы не можем их удовлетворить. Заявок много, а мест в школе мало, ляйде. Наберись гедульда и ложись спать. Такая, ляйде, твоя жизнь на сегодня».
В книге много Берлина — яркого, противоречивого, интересного. Город, который, судя по описанию, вряд ли бы мне подошел, при этом произвел впечатление места, готового принять почти каждого. Если тот имеет достаточно настойчивости, стойкости и дзена.
«Люблю идти по Мюллер к Зее (Зеештрассе — НН), улица аж булькает. Пахнет кебабом, старички дымят сигаретами, одутловатые пьянчужки тянут пиво, турок включил хип-хоп, его крохотный «смарт» прыгает от баса, вывеска «Турецкие суши» — из баранины что ли?»
В конце можно было бы написать, что любой читатель имеет все шансы получить удовольствие от книги, а иногда даже посмеяться в голос. Но есть один нюанс. Коля Сулима не только рассказывает об эмигрантской жизни. Он еще и рассуждает о Беларуси. И здесь как раз и вспоминается тот самый пост в фейсбуке, и тянет поспорить.
«Чем дальше, тем яснее, что сегодня Беларусь почти вся выехала. Теперь это — страна вне страны. Внутри остались те, кто категорически не может уехать, и те, кто белорусами себя никогда не чувствовали и не считали. Этих назови как угодно — россиянами, братьями-славянами, вайшнорцами, — им безразлично. Их большинство, так что иллюзий насчет возвращения у меня нет. Я — выродок. Не Лукашенко выпер меня из страны, а Беларусь и ее жители».
До раздела «Мы — люди» в конце книги вопросов к Коле у меня, в общем, не было. Но тут хотелось спросить: Коля, ты серьезно?! На чем базируются вот такие утверждения? Что это — недальновидность, отсутствие эмпатии, провокация? И даже если ты на самом деле так считаешь, то зачем обижать тех, «кто категорически не может выехать»? Другие же все равно не прочитают.
Допускаю, что это мнение из 2023-го, в котором, судя по всему, Коля книгу и писал. Тогда еще могло казаться, что если не выехали, то выедут почти все. Однако нет. 95% белорусов живут в РБ.
Поэтому возникает вопрос, кому адресует свою книгу автор, издавая ее в 2024-м. Таким же, как и он, эмигрантам из Беларуси? Всем русскоязычным эмигрантам?
Но ироничному автофикшну я все же могу довольно много простить.
«Скажи я покойной бабушке, что однажды буду спасаться от «героического русского оружия» в Берлине, она бы ответила — пустота! ври, да не завирайся!»
* * *
Коля Сулима. Велосипедная улица, 51. — Варшава: Мяне няма, 2024
-
От стихов для самых маленьких перед сном до «белорусской манги» для подростков. Что читать детям на родном языке
-
«Ведут нелюдимый образ жизни, разговаривают по-белорусски». Владимир Орлов рассказал о новой книге и вспомнил, как соседи писали на него доносы
-
Вышла книга статей и воспоминаний об Алесе Каско
Комментарии
Правільна піша жа: рускамірны вырадак. А што?
Гэта спрашчэнні. У складаных і стрэсавых сітуацыях (а па загалоўку, аўтар у такой) мозг робіць спрашчэнні, да чорна-белай карціны з'явы, свету.
Выгадна, прасцей жыць, калі верыш, што зрабіў адзіны правільны выбар, а тыя, хто не зрабіў, людзі няправільныя. Ён сам і кажа: "таму ілюзій наконт вяртання ў мяне няма." Сам сябе ўпэўнівае.
Даўно, яшчэ да 2020-2022, гэта была галоўная сутнасць спрэчак эмігрантаў з застаўшыміся: кожны даказваў, што ён зрабіў адзіным спосабам верна, а астатнія няверна. Не сярод разумных, а паміж тымі, хто любіць выносіць мозг адзін аднаму, і не разумеюць, што кожны мае розную сітуацыю, крытэрыі, густы, а галоўнае, права на свой выбар.