В самом центре современной столицы Литвы археологи раскопали христианское кладбище, существовавшее еще до официального крещения Литвы в католическую веру. Десятилетиями в научной среде велась политизированная дискуссия вокруг этнической принадлежности людей, пока точку в ней не поставила расшифровка ДНК.
На масштаб этого научного события обратил внимание белорусский историк Вячеслав Носевич. Анализируя недавно опубликованный на портале bioRxiv препринт международного палеогенетического исследования, в котором были расшифрованы полные геномы 58 индивидов из вильнюсских могильников, он отметил, что именно данные ДНК способны окончательно прояснить вопрос о том, кто в реальности был похоронен на этом христианском некрополе.
«Русский город»
Религиозная ситуация в Литве XIII или начала XIV веков была изменчивой. До 1387 года официальной религией оставался местный языческий культ, а в погребальном обряде балтов доминировала кремация. Однако рядом с территориями, которые заселяли язычники, а иногда и внутри них существовали и православные общины.
Этот район в восточной части современного Старого города фигурирует в историографии как Civitas Rutenica — «Русское место».
Впервые в письменных источниках этот топоним встречается в «Новой прусской хронике» Виганда Марбургского под 1383 годом. Летописец Тевтонского ордена сообщает, что магистр отправил четырех комтуров на Вильню, чтобы они «Русский город сожгли» (в латинском оригинале «ut civitatem Rutenicam incinerarent»). Археологические и архивные данные позволяют датировать появление православных жителей в городе значительно более ранним временем.
В 2005 году в «Русском городе», на территории бывшего госпиталя, что на углу улиц Бокшто («бакшта», или башта — то же самое, что башня; название более позднее — улица вела к оборонительному бастиону) и Спасской, во время охранных работ был обнаружен грунтовый могильник.
За последующие годы исследователи под руководством литовских археологов Ритиса Йонайтиса и Ирмы Каплунайте раскопали там свыше полутысячи захоронений. Все они представляют собой ингумации (трупоположения) по христианскому обряду: тела лежали в деревянных гробах или конструкциях, их имитировавших, и были строго ориентированы головами на запад, как и до сих пор хоронят в нашем регионе.
Чтобы определить точное время существования этой общины, ученые обратились к естественно-научным методам. Результаты радиоуглеродного анализа (14C), проведенного для 27 образцов костного материала в Познанской лаборатории под руководством профессора Томаша Гослара, показали, что захоронения здесь происходили начиная с середины XIII века, то есть времен Миндовга, и вплоть до начала XV века, то есть времен Витовта.
Дополнительный анализ стабильных изотопов опроверг возможность ошибки из-за так называемого «пресноводного резервуарного эффекта», когда большое количество речной рыбы в рационе может искусственно «состаривать» радиоуглеродные даты.
Таким образом, научно доказано, что большой христианский некрополь в Вильнюсе появился как минимум за столетие до официального крещения Литвы, что делает его уникальным памятником для понимания того, кто населял эту часть города.
Славяне или «православные ятвяги»?
Материальная культура могильника на улице Бокшто сразу привлекла пристальное внимание исследователей. Несмотря на христианскую традицию, которая не предполагает богатого инвентаря, около 10 процентов захоронений содержали вещи.
Наиболее показательными стали находки в женских могилах — головные венчики (диадемы), сконструированные из позолоченных серебряных и оловянных бляшек, нашитых на ткань или кожу. Кроме того, были найдены многобусинные височные кольца и характерные перстни.
Как отмечают авторы раскопок Р. Йонайтис и И. Каплунайте, эти украшения типичны скорее для славян, чем для литовцев. Технология их изготовления (тиснение) и сама мода на ношение таких венчиков проникли на территорию Литвы из Византии через Киевскую Русь и Галицко-Волынское княжество.
Дополнительным подтверждением восточнохристианского вектора стала и находка в культурном слое древнерусского энколпиона XII века — нательного креста-реликвария.
Однако вопрос о том, кем физически были люди, которые носили эти вещи и лежали в могилах Civitas Rutenica, вызвал продолжительную и довольно острую дискуссию в литовской науке.
Проблема заключалась в том, что аналогичные венчики ранее уже находили и в другом раннем центре Литвы — Кярнаве (могильник Кривейкишкес).
Археологи Алексеюс Лухтанас и Гинтаутас Велюс, которые исследовали Кярнаве, предложили гипотезу, согласно которой эти украшения бытовали исключительно в местах проживания ятвяжских племен.
Соответственно, похороненные там люди интерпретировались ими не как славяне, а преимущественно как местные балты, которые просто попали под сильное культурное влияние православия и переняли славянские ювелирные традиции.
Как отмечает Вячеслав Носевич, и в отношении вильнюсских находок в историографии существовала определенная тенденция, когда некоторые исследователи, не имея желания признавать масштаб славянского присутствия при развитии столицы Великого Княжества Литовского, «предпочитали видеть в этих «Rutenos» своих балтоязычных предков, принявших православие».
Письменные источники не давали однозначного ответа, поскольку термин Rutenos в немецких хрониках того времени мог означать как этнических славян-русинов, так и просто носителей «русской» (восточной) веры любого происхождения. Спорить о происхождении людей только на основании формы украшений можно было бы бесконечно.
Что можно сказать о похороненных на Бокшто?
Пространственный и антропологический анализ показал, что на улице Бокшто хоронили обычных горожан. Представители разных социальных и возрастных групп лежали рядом: исследователи не зафиксировали ни признаков жесткой социальной иерархии в планировке, ни выделения престижных элитных зон захоронения. Мужчины и женщины, взрослые и дети — все были похоронены здесь вместе, что, вероятно, отражало христианский принцип равенства перед смертью.
При этом жизнь этих людей была далека от идеальной и полностью соответствовала суровым реалиям раннего Средневековья. Антропологи зафиксировали на костях многочисленные следы болезней и травм.
Женщины и дети часто страдали от анемии и цинги — болезней, напрямую свидетельствующих о неполноценном питании и недостатке витаминов.
Вместе с тем среди некоторых старших мужчин (в возрасте старше 40 лет) фиксировались случаи диффузного идиопатического скелетного гиперостоза (DISH) — специфического заболевания костной системы, которое обычно связывают с избыточным весом и очень богатым, калорийным питанием.
То, что люди с разным достатком лежали в одних рядах, подтверждает тезис об отсутствии жесткой имущественной сегрегации на самом кладбище.
Исследователи обращают особое внимание и на беспрецедентный случай медицинской помощи того времени. В одной из могил были обнаружены останки 25— 30‑летней женщины с множественными переломами таза и бедра, полученными, вероятно, при падении с большой высоты. Самое удивительное в этой находке то, что кости успели срастись.
Женщина выжила после таких тяжелых увечий и продолжала жить дальше. В условиях XIV века это было бы абсолютно невозможно без длительного и внимательного ухода со стороны других членов общины.
Были в Civitas Rutenica и те, кому приходилось брать оружие в руки. На трех мужских скелетах антропологи обнаружили следы смертельных травм от рубящего холодного оружия. Так, на одном из черепов зафиксировано сразу семь ударов острым металлом, на другом — девять.
Отсутствие на костях этих людей других, старых профессиональных ран, типичных для опытных воинов, позволило ученым сделать логичный вывод: это были не профессиональные наемники князя, а обычные горожане-ремесленники. Когда возникала угроза, например, во время очередной атаки крестоносцев, мужчины «Русского города» вставали на защиту Вильнюса вместе с другими жителями столицы.
Что говорит генетика?
Несмотря на все косвенные археологические и антропологические доказательства, настоящий прорыв в понимании этнического состава Civitas Rutenica произошёл только с развитием палеогенетики.
В конце июня 2026 года на специализированном портале bioRxiv был опубликован препринт международного исследования, в рамках которого ученые расшифровали полные геномы 58 индивидов с территории вильнюсского «Русского города».
Как отмечает Носевич, авторы работы разделили образцы на две большие хронологические группы: «дочумную» (pre-BD, период до эпидемии Черной смерти середины XIV века) и «послечумную» (post-BD, XV—XVII века). Именно в первую, наиболее раннюю группу вошли 19 образцов с могильника на улице Бокшто. С помощью специализированного сервиса Haplogrouper исследователям удалось с высокой степенью надежности определить Y-хромосомные гаплогруппы для 9 мужчин из этого раннего некрополя.
Y-хромосома, которая передается строго от отца к сыну, является идеальным инструментом для историков, так как позволяет без искажений проследить прямые мужские линии и определить миграционные потоки прошлого. И в контексте этого спора она имеет ключевое значение.
По оценкам В. Носевича, современные популяции балтов (литовцев и латышей) довольно четко отличаются по частоте базовых гаплогрупп от соседних славянских народов.
Для славян специфическим маркером выступает гаплогруппа I2a1. В современных выборках из центральной, южной и восточной Беларуси ее присутствие повсеместно превышает 20 %, а среди восточнополесской этнографической группы достигает 40 % — Восточное Полесье, юг Гомельской области, историки считают частью прародины славян.
Среди современных литовцев она встречается только в 2,6 % случаев. В свою очередь, балтов маркирует очень высокая частота гаплогруппы N (до 40—49 % в разных регионах Литвы).
Более того, из десяти ранее исследованных палеогеномов железного века с территории Литвы (III—VI века) гаплогруппа N была выявлена в семи, а славянская I2a1 не фиксировалась вообще.
Результаты с улицы Бокшто оказались следующими: из 9 ранних мужских геномов 5 индивидов (более половины) имели гаплогруппу I2a1. Типично балтская гаплогруппа N была выявлена всего в одном случае.
Еще три человека имели гаплогруппы E1b, J2a и R1b. В более поздней, «послечумной» группе с других могильников пропорция уже меняется: там «балтская» N и гаплогруппа R1a, которая может принадлежать как славянам, так и балтам, встречаются чаще. Но самый ранний слой горожан с могильника в «Русском конце» Вильнюса демонстрирует абсолютное доминирование небалтских линий.
Вячеслав Носевич обращает внимание на анализ аутосомной ДНК по методу главных компонент (PCA), который учитывает не только прямые мужские линии, но и полный геном.
На многомерных графиках геномы ранней православной общины с Бокшто практически неотличимы от современных славян. Их точки ложатся поверх «славянских облаков» и практически не заходят в генетическое «облако» современных литовцев.
Эти цифры и графики оставляют мало места для гипотезы о захоронениях на этом месте «ассимилированных ятвягов». Значительное присутствие людей со славянской генетикой доказывает, что во времена Миндовга, Трайдена и Гедимина Civitas Rutenica не была сообществом местных балтов, которые просто приняли православие и византийскую моду.
Результаты исследования позволяют утверждать, что Вильнюс на этапе своего становления как столицы Великого княжества Литовского с самого начала формировался при участии большого числа выходцев из русских земель, которые защищали город от общих с балтами врагов.
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬЧем генетически отличаются белорусы и литовцы: новые данные
Белорусский историк объяснил, как новые данные о родине всех славян опровергают одни гипотезы археологов и подтверждают другие
Потомки готов и финно-угров даже больше, чем предполагалось. Что на самом деле в генах белорусов и литовцев?
«Яростная, оскорбительная критика всего белорусского. Но из прошлого в будущее невозможно пройти мимо современности». Носевич основательно ответил Алесю Белому
Комментарии
Па лічбах незразумела. Знайшлі паўтысячы пахаванняў, а высновы робяць па 9 мужчынах.