Наста Дашкевич рассказала о дне смерти Алеся Пушкина — «день, когда в Беларуси боль умножилась на боль»

11 июля 2023 года я не забуду никогда.

В этот день заканчивался первый срок Змитра. Я была сильно взволнована и ждала его дома.

Поскольку сама отбывала «домашнюю химию», я не могла поехать в Новосады, чтобы встретить мужа возле тюрьмы. Осталась с детьми.

Это ожидание просто съедало меня изнутри. Не могла найти себе места. С трудом отвечала на бесконечные детские вопросы:

— Когда, мама?

— Уже скоро?

— Скоро папа приедет?

Помню, как просто слонялась из угла в угол. Что-то мыла, убирала… А детям включила мультфильмы, чтобы хоть как-то отвлечь их внимание.

В это время мои друзья стояли под новосадской колонией. Ждали, когда ворота тюрьмы распахнутся и выйдет Змитер.

Я звонила им каждые десять минут. Расспрашивала о ситуации, вслушивалась в каждую мелочь: кто куда пошёл, что услышали, что сказали…

Я пыталась понять: почему уже 10‑11 часов утра, а хороших новостей всё ещё нет?

Помню момент, когда один из друзей сказал: на территорию колонии заехал милицейский бусик… А через какое-то время он выехал.

Тогда будто холодной капельницей внутри меня разлилось предположение, которое отравило всю надежду: в этом бусике был мой муж.

Не прошло и часа, как позвонили с незнакомого номера. А мы все в Беларуси побаиваемся незнакомых номеров. И не зря.

Голос в трубке безразлично произнёс:

«Анастасия Владимировна, добрый день. Ваш муж попросил меня Вас уведомить о том, что он арестован по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьёй 411 Уголовного Кодекса РБ».

В тот момент я стояла в магазине. Внутри всё обрушилось.

Я оплатила покупки. Села в машину. И позволила боли полностью поглотить себя.

Всё остальное было как в тумане. Объяснения деткам и их слёзы. Слёзы друзей.

Много дорогих сердцу людей пришли тогда ко мне домой, чтобы просто быть рядом. На столе стояли драники с мачанкой — Змитер очень просил приготовить их после освобождения.

Я попросила всех разложить еду и угощаться. Сама же была где-то далеко.

Помню, как давило это молчание и неловкость друзей, которые не знали, как меня поддержать. Всё напоминало поминальный обед. Слёзы, боль, приглушённые фразы…

Я не могла больше этого выносить. Не могла вместить в себе и свою, и их боль, а потому просто попросила:

— Давайте не будем. Никто не умер. Все живы. Надеюсь, что здоровы. Как-нибудь справимся. Как-нибудь справимся…

Выхожу из столовой. Пытаюсь найти уголок, чтобы побыть одной. Открываю новости на телефоне и вижу ужасное: сегодня в тюрьме погиб Алесь Пушкин.

«Никто не умер» — бьётся эхом в моей голове моя же собственная фраза.

«Все живы» — всего пару минут назад я пыталась подбодрить друзей.

А теперь всё перечёркнуто. Потому что умер Алесь Пушкин.

У нас впереди — тюрьма. У Алеся — вечность.

Я ещё надеюсь когда-нибудь обнять мужа. А родные Алеся увидят его только для того, чтобы попрощаться навсегда.

В той разбитости сердца я молилась Богу и за родственников Алеся, и за Змитра, и за каждого, кто оставался в тюрьме.

Следующий год после этого стал одним из самых сложных в моей жизни. И в жизни Змитра. Но этот год у нас был. И следующий. И сегодняшний.

Алесь Пушкин — замечательный художник. Человек, который так сильно любил Беларусь.

Надеюсь, что вскоре откроется музей его имени в родном Бобре, и мы все туда заглянем.

И я когда-нибудь расскажу там эту историю. Про 11 июля 2023 года, когда в Беларуси боль умножилась на боль.

Но мы как-то справились…

• 1
• 0
• 0
• 0
• 0
• 1
• 0
• 0