За время заключения Максим Знак разработал проект, который должен был поощрять других заключенных к чтению, и написал 18 рукописей — около пяти тысяч страниц. Все эти тексты у него забрали, но теперь он пытается восстановить их по памяти.
На встрече с белорусами в Вильнюсе в понедельник Максим Знак спел свои песни, рассказал, как обходил тюремные ограничения на получение литературы и как в ПКТ едва не потерял возможность ходить, пишет «Белсат».
Встреча с Максимом Знаком прошла 20 июля в Доме национальных общин в Вильнюсе. В афише мероприятие анонсировали как концерт «песен, рассказов и ответов». В течение полутора часов Знак пел, рассказывал о жизни после освобождения, своих творческих планах и отвечал на вопросы присутствующих.
Одной из главных тем встречи стала литература. В заключении Знак не только много писал, но и почти постоянно читал. Все прочитанные книги он заносил в отдельный список.
После освобождения часть этого перечня пришлось восстанавливать. Знак рассказал, что использует для этого в том числе искусственный интеллект. Он просит назвать все книги определенного автора, после чего сравнивает полученный список с тем, что сохранилось в памяти.
Больше всего из прочитанного за решеткой его поразила работа французского экономиста Тома Пикетти «Капитал в XXI веке».
«Очень классная книжка. Там очень много инфографики, статистики, и там такая интересная статистика, что меня просто поразило», — рассказал Знак.
Книга Пикетти посвящена экономическому неравенству, концентрации богатства и тому, как капитал распределялся в разных странах на протяжении долгого исторического периода.
Как Знак обходил ограничение в пять книг в неделю
В тюремной библиотеке разрешалось получать по пять книг в неделю. Однако, по его словам, фактически он читал значительно больше.
Дополнительную литературу Знак брал у сокамерников. Если кто-то был готов отдать ему свою книгу, этот человек должен был не заказывать другое издание на следующий период. Знак также договаривался менять уже прочитанные книги на другие и получал то, от чего отказывались заключенные в помещении камерного типа.
По словам Знака, иногда ему удавалось получить за один период более десяти книг. Часть из них была именно той литературой, которую он заказывал, но нередко приходилось брать то, что было доступно.
За время заключения он прочитал много научно-популярной литературы, экономических трудов и художественных произведений. Некоторые книги, по словам Знака, были очень слабыми, однако хороших среди них также было много.
В колонии Знак придумал собственный книжный проект. Он хотел превратить чтение в игру, в которой за каждую прочитанную книгу человек получал бы новый уровень и мог выбирать, в каком направлении развиваться дальше. Знак разработал его почти как настоящий стартап: описал механику игры, необходимую команду, роли участников и возможные этапы запуска.
В результате получился документ примерно на 30 страниц, похожий на бизнес-план. Проект около двух месяцев рассматривал тюремный библиотекарь.
Все это время Знак находился в ПКТ и, как он сам пошутил, пытался управлять проектом из камеры. Но в конце концов библиотекарь задал ему один вопрос: «А зачем?»
«И тут я понимаю, что весь этот бизнес-план в его жизненный план вообще не вписывается. Ему неинтересно, чтобы люди читали больше книг. Наоборот, ему логично интересно, чтобы читали еще меньше», — рассказал Знак.
Пять тысяч страниц в мелкую клетку
За решеткой Максим Знак не только читал. По его словам, в заключении он написал 18 книг — всего около пяти тысяч страниц в мелкую клетку.
Он писал на бумаге, которую удавалось получить в СИЗО и колонии. Знак вспомнил, что иногда она становилась одним из самых ценных ресурсов, особенно когда не было возможности приобрести новые тетради или другие вещи. Позже все рукописи у него забрали.
После освобождения Знак получил возможность работать в литературной резиденции в Ванзее около Берлина. Еще одна резиденция запланирована в Зальцбурге. Это время он использует, чтобы восстановить изъятые тексты по памяти.
«Я эти рукописи решил, что им не отдам, даже если они их забрали. И из головы сейчас их достаю. А много уже достал», — сказал Знак.
Одной из книг станет «Азкамерон» — сто историй из СИЗО. Название отсылает к «Декамерону» Джованни Боккаччо, который также состоит из ста новелл.
По словам Знака, «Азкамерон» уже переведен и должен выйти в ближайшие месяц-два.
Истории из колонии он собрал в отдельную книгу под названием «Колонисты». В ней будет 72 текста. Сейчас автор завершает работу над рукописью.
После нескольких книг о заключении Знак хотел бы наконец писать и на другие темы.
«Я говорю: «Я хочу писать о любви!» — «Пиши о тюрьме». «Я хочу писать о путешествиях!» — «Пиши о тюрьме». «Я даже о спорте хочу!» — «Пиши о тюрьме». Ну, короче говоря, написал о тюрьме, а сейчас пишу о любви», — рассказал он.
Помимо книг, Знак планирует дописать и записать песни, часть из которых до сих пор существует только в его памяти. «Белсат» узнал, что Максим Знак в заключении перевел на белорусский язык знаменитую бардовскую песню «Приходи ко мне Глафира», которую написал в 1987 году дуэт «Иваси».
Как в колонии организовали забег на десять километров
До заключения Максим Знак активно занимался спортом и бегом. В колонии ему через других людей удалось организовать соревнование на десять километров.
Сам Знак также принял в нем участие и очень хотел победить. Однако уже тогда состояние его ног было плохим.
«Ноги были уже не те, они были подкошены этой колонией», — рассказал он.
Вскоре после забега Знака поместили в помещение камерного типа. Там проблемы со здоровьем резко обострились.
По его словам, он мог пройти только несколько кругов по небольшому тюремному дворику, после чего должен был останавливаться и опираться на стену.
Местные врачи сказали Знаку, что состояние будет ухудшаться. Ему прогнозировали, что он перестанет ходить, будет лежать на кровати, а еду ему придется приносить. Также речь шла об артрозе и возможной замене суставов.
«Сценарий был такой, что я остаюсь инвалидом. Это то, что мне сказали местные врачи», — вспомнил он.
В тот момент еще оставалась возможность получать некоторые сообщения с воли. Сестра Знака успела передать ему комплекс упражнений, рекомендованный другими врачами.
Он начал выполнять эти упражнения, хотя, по его словам, почти не надеялся на результат.
«Через четыре месяца я снова начал ходить», — сказал Знак.
После освобождения он попытался вернуться к бегу и пробежал семь километров, однако проблемы с ногой снова обострились. Тогда Знак прошел курс лечения и реабилитации, в том числе физиотерапию, массажи и лазерные процедуры.
Недавно он снова пробежал десять километров. С августа он планирует вернуться к регулярным занятиям спортом.
«У меня нет личных врагов»
Отвечая на вопрос, планирует ли он лично добиваться наказания людей, нарушавших его права, Знак подчеркнул, что не хочет мести.
«У меня больше нет личных врагов», — сказал он.
По словам Знака, во время заключения он не сталкивался с настоящими садистами, которых ничто не сдерживало. Он знает, что другие политзаключенные сталкивались с такими людьми и получали физические и психологические травмы, однако сам не хочет приписывать себе чужой опыт.
При этом Знак считает, что в смысле Европейской конвенции условия его содержания были пытками.
Значительно больше вопросов у него не к отдельным исполнителям, а к тем, кто создал и поддерживал всю систему изоляции и репрессий.
Знак отметил, что в будущем готов участвовать в восстановлении правовой системы Беларуси.
«Если у меня будет возможность участвовать в юридической работе по построению чего-то на тех руинах, которые там сейчас есть, то я буду этим заниматься», — ответил он.
Комментарии