Ведущий утреннего шоу «Обычное утро» Константин Каверин в новом выпуске ТОКа рассказал, как за последние годы изменилось его отношение к национальной идентичности.
Во время разговора Наста Ровдо поинтересовалась у Константина Каверина, кого он считает героем или героиней Беларуси. Каверин без колебаний назвал Зенона Позняка.
«Зенон Позняк, который раскопал Куропаты. Ну, не он один [раскопал], конечно, но все же для меня это очень мощный шаг в деле понимания себя как белоруса. В деле этой самоидентичности. И это смелый шаг, отважный. Ну вот, для меня Зенон Позняк — он герой безусловно, —
отметил Константин, заметив при этом, что далеко не со всеми высказываниями политика согласен:
— Мне кажется, что временами он говорит какие-то такие вещи, с которыми я полностью не соглашаюсь».
Но эти разногласия, по словам Каверина, не перевешивают того, что Позняк сделал для Беларуси.
«Вот за этот его поступок, за этот шаг вперед к Беларуси я его очень люблю и уважаю. Мое отношение сейчас к русским и моя убежденность в том, что русские целенаправленно уничтожали нас как белорусов, как нацию, — влияние Зенона Станиславовича невероятно велико на то, что у меня сейчас такая позиция. И я благодарю его за это. Потому что это все подтверждено фактами.
Я очень люблю его. И, несмотря на некоторые его заявления (…) и на непонятную для меня религиозность, я поклоняюсь ему», — заверил Каверин.
«Хочешь не хочешь, но обстоятельства вынуждают тебя больше чувствовать себя белорусом»
Ровдо напомнила, что около пяти лет назад в интервью Никите Мелкозёрову Каверин говорил, что не особо чувствует свою национальную идентичность и воспринимает себя скорее как человека мира. Теперь же, как следует из их разговора, его отношение к этому сильно изменилось.
«Как ты пришел к мысли, что нужно быть белорусом? Невозможно не быть белорусом в нынешнем мире?» — поинтересовалась Наста.
«А почему ты решила, что я пришел к мысли, что нужно быть белорусом?» — не согласился Каверин.
«Мне кажется, что ты примерно об этом говорил. Что ты себя чувствуешь больше белорусом, чем раньше», — уточнила Настя.
«Ну, это же не означает, что нужно быть белорусом. Я чувствую себя больше белорусом, чем раньше, но это не означает, что нужно быть белорусом, —
прокомментировал свою позицию Константин и объяснил:
— Если бы я не занимался этим своим делом — не знаю, журналистским там, шоуменским, как угодно назовите — и если бы я был тихим айтишником, я, наверное, сказал бы то же самое, что сказал Никите. Что мне плевать на все эти ваши национальные… Мне это неинтересно».
В таком случае, по словам Константина, ему было бы важнее иметь возможность свободно выбирать, где жить и на каком языке разговаривать.
«Я хочу жить и работать на островах Кабо-Верде, а еще лучше на Кюрасао. Разговаривать по-английски, по-испански, по-польски, по-белорусски, по-русски — как мне будет удобно разговаривать. И пусть горят огнём ваши эти границы».
Однако обстоятельства, в которых Каверин оказался сейчас, по его словам, заставили иначе посмотреть на собственную национальную принадлежность.
«В том контексте, в котором я существую, считаю, что, к сожалению… хочешь не хочешь, но обстоятельства вынуждают тебя больше чувствовать себя белорусом. (…) Я белорус чуть больше, чем был в 2020 году. Наверное, так. Но важно ли это? Существенно ли это?»
«Я был бы не против, чтобы меня поглотила империя»
Ровдо заметила, что сегодня национальная идентичность играет значительную роль в странах региона. Она привела в пример рост националистических настроений в Польше, Литве. И Украину, которая объединилась, чтобы противостоять России.
Каверин в ответ признался, что ему ближе американская модель, в которой национальная идентичность не обязательно связана с происхождением человека.
«Мне очень нравится американская модель. Там же нет… Кто такой американец? (…) И вот я хочу так. Я хочу быть американцем-понаехавшим».
Однако в случае Беларуси и других стран региона он признает необходимость национального самоопределения.
«Если ты сейчас не осознаешь, что ты белорус, как украинец не осознает, что он украинец, или литовец, или поляк — что он поляк или литовец, то, конечно, тебя поглотит империя».
Само собой такое «поглощение», продолжил Каверин, его бы не пугало, если бы речь шла, например, о Британской империи.
«Я был бы не против, чтобы меня поглотила империя… Британская, например. Я бы радостно разговаривал по-английски, если бы эта империя принесла ко мне действующую конституцию, законы, мои права — основательные такие, и никто их не нарушит».
В таком воображаемом государстве Каверин хотел бы иметь защиту от беззакония, возможность свободно жить, работать и зарабатывать, чтобы у него «ничего не отбирали и не требовали взамен».
«Но только вот нужно вам эту бумажку взять: «Вы подданный королевы». Во! (показывает два больших пальца вверх — НН) И к черту мне та и Беларусь, и Украина, и все остальное. Британская империя. Весь мир — Британская империя. Я бы так хотел».
Однако такую модель Константин называет невозможной. В реальном мире, по его словам, национальная идентичность становится необходимостью.
«Если ты не идентифицируешься, ты погибнешь в окопах против тех, кто идентифицировался. И о тебя еще ноги вытрут», — убеждает Каверин.
Комментарии