Зеленский: Никто не ожидал, что русские пойдут через Беларусь и будут наступать на столицу

«Все думали, русские блефуют»

Зеленский вспоминает, что перед полномасштабным вторжением российские войска в Беларуси проводили учения. По его словам, даже на фоне предупреждений разведок многие партнёры не верили, что готовится настоящее нападение. Они воспринимали действия Путина как бряцание оружием — попытку напугать Украину и принудить её к уступкам.

Европейские лидеры звонили Путину, а тот заверял их, что вторжения не будет.

Зеленский приводит ещё одно обстоятельство, показывающее, как тогда воспринимали российские учения в Беларуси:

«К тому же нашего министра обороны пригласили туда на эти учения, и он там был. Просто чтобы вы понимали. Представьте себе».

По словам президента Украины, предупреждения, которые он получал от американской стороны, были осторожными дипломатическими сигналами. Он утверждает, что ему не сообщали о вторжении как о определённом событии с конкретной датой и масштабом.

Сам Зеленский также признаёт, что не ожидал полномасштабного вторжения: ему было трудно поверить, что партнёры знают о подготовке такого нападения, но не используют все возможности, чтобы его предотвратить.

Бартлетт говорит, что во время подготовки к интервью его поразил масштаб сил, которые шли на Киев.

Зеленский объяснил, что основная украинская группировка находилась в Донецкой и Луганской областях: там она сдерживала сильнейшие силы противника.

«И наша самая сильная группировка была размещена именно здесь. И это было постоянно, они были здесь, они были размещены именно здесь.

Почему они были размещены здесь? Потому что они сдерживали самую сильную российскую группировку, чтобы она не прорвалась. И никто не ожидал, что они пройдут через Беларусь и будут наступать на столицу. И поэтому у нас здесь не было никаких сильных войск. Это абсолютный факт».

Мог ли Трамп предотвратить вторжение

Бартлетт напоминает, что Дональд Трамп много раз повторял: если бы он оставался президентом США, эта война не началась бы. И спрашивает, верит ли в это Зеленский.

Президент Украины отвечает осторожно: никто не знает наверняка. Он допускает, что особые отношения Трампа с Путиным могли помочь предотвратить нападение в тот момент. Но напоминает, что президентство Трампа всё равно закончилось бы, а цель Путина — оккупация Украины — осталась бы. Поэтому, по его мнению, проблема шире, чем то, кто именно занимал Белый дом.

Осознание пришло через 20 дней после начала войны

Ещё один вопрос Бартлетта — о российской колонне длиной около 64 километров, которую спутники зафиксировали на пути к Киеву в конце февраля. 

Первым, по словам президента Украины, позвонил Джо Байден.

«Мы готовы помочь вам эвакуироваться», потому что, естественно, вторжение, Киев окружён, и «мы готовы помочь вам, вам и вашей семье». Точно так же мне позже предлагали многие европейцы, несколько европейцев, и люди из моего окружения. Скажем, люди из моего окружения, из нашего политического круга, также предлагали всё это сделать».

На вопрос, что он ответил Байдену, Зеленский повторил известную фразу: «Мне нужны боеприпасы. Не транспорт».

Зеленский говорит, что в первые дни не было полного осознания трагедии. По его словам, сначала он просто работал: нужно было принимать решения быстрее, чем успевал осмыслить происходящее.

«Я понял всё это только через 20 дней после начала войны. Я просто понял, что что-то случилось, что-то ужасное, и когда скорость начала немного меняться, ты начал понимать: Боже мой, это же война. И это, несомненно, ужасная война. Да, но сначала я просто работал».

Он объясняет это своей реакцией на кризис: когда люди вокруг в шоке, необходимость действовать заставляет его собраться.

«Ты видишь, что они в шоке, и ты понимаешь, что нужно действовать прямо сейчас. Просто действовать. Действовать каждую секунду. Делать выводы. Киев блокируют. Откройте его. Скажите военным, откройте дорогу. Нам нужна еда, вода и так далее. Вот что такое управление кризисами».

При этом Зеленский не хочет выдавать такую реакцию за исключительную смелость.

«Просто когда такое происходит, я вижу, как люди вокруг меня разваливаются. Ну, потому что это ужасная война, я полностью беру себя в руки. И только позже, когда ты успокаиваешься, ты понимаешь, что произошла ужасная трагедия, война, и это просто огромное горе».

Парадная форма и ошибка в расчёте на отсутствие сопротивления

По словам Зеленского, российское командование рассчитывало на быстрое падение Киева. Он приводит как свидетельство парадную форму, которую, по его словам, находили в подбитой российской технике.

«Когда наши ребята подбили их танки и всё такое, мы нашли парадную форму. Это правда. Они нашли парадную форму в их разных военных машинах. Они буквально шли на парад. Они специально хотели захватить Киев за три дня и символически провести какое-то очередное зрелище псевдопобеды на Крещатике, на Майдане Независимости».

Для Зеленского это часть одной и той же ошибки Путина — отказа признать Украину отдельной страной, а украинцев отдельным народом, который будет сопротивляться.

Поэтому он не принимает объяснение Трампа, что российское наступление провалилось из-за неправильного поворота колонны с дороги в раскисшее поле.

«Они дошли до Киева. Они заняли города по дороге в Киев. Некоторые они не заняли, города отбивались, они обошли их. Я не знаю, о чём говорит президент Трамп».

Главным препятствием, по его словам, стало сопротивление. Недостаточно пройти через территорию — захваченные города нужно ещё удерживать, оставляя в каждом войска.

«Я думаю, 300—400 тысяч, чтобы взять Киев. Им нужно было вдвое больше людей. Почему? Потому что взять Киев — что значит взять Киев? Если вы взяли эти города по дороге в Киев, вам нужно оставить войска, чтобы удерживать их. А для этого требуется огромное количество людей».

По мнению Зеленского, лёгкий захват Крыма в 2014 году дал Путину ошибочное представление о том, как пройдёт наступление на остальную Украину.

«Когда он увидел, как легко был захвачен Крым, поэтому он думал, что может так же легко захватить Киев. Это был его опыт».

«Это ужасная боль, которой я не пожелал бы никому»

В разговоре о личной тяжести войны Зеленский признаётся: «Честно говоря, я не сплю».

По его словам, ночью он поддерживает связь с военными противовоздушной обороны.

Одни из самых тяжёлых моментов — встречи с родителями погибших военнослужащих, которым он вручает награды за их детей. Он вспоминает отца, который тихо попросил его обняться.

«Это огромная, ужасная боль, которой я не пожелал бы никому», — говорит он.

«У стольких людей вырвали сердца, и нового сердца не будет»

На вопрос о том, как война необратимо изменила его, Зеленский отвечает большим рассуждением. Вернуть прежнюю жизнь невозможно, но оставить людей без ответа на пережитое он также считает невозможным.

«Этого не вернуть. Это просто два разных мира, переоценка ценностей. Моя единственная мечта — закончить эту войну. Я отчаянно хочу справедливости. Я просто очень хочу… Я знаю, что у стольких людей вырвали сердца, и нового сердца не будет. Нужно дать им хотя бы что-то. Поэтому какой-то суд, какая-то справедливость, хотя бы какое-то моральное утешение — это абсолютно необходимо. Нельзя просто оставить это, потому что эта дыра внутри них не заживёт».

Наказание виновных для него связано и с тем, удастся ли остановить насилие надолго. Зеленский предостерегает: если люди, потерявшие всё, не увидят пути к справедливости, останется желание мести.

«И будет месть. И месть стольких людей, которые потеряли всё, что, естественно, несёт риск каких-то военных или боевых действий и так далее. Так что всё не так просто. Это не заканчивается просто так. Почему мы говорим о справедливом мире? Некоторые люди спрашивают: что такое справедливый мир? Ну, как-то должна быть справедливость. Виновные должны быть наказаны. Как минимум, нужно показать путь, которым это произойдёт. Может, не сейчас, но это произойдёт».

Но есть и желание закончить всё это: «Невозможно просто простить. И вот, и ты понимаешь, что хочешь быть со своими детьми, со своей женой. В общем, ты просто хочешь закончить войну и получить немного жизни».

• 23
• 0
• 1
• 5
• 1
• 4
• 0
• 4