«Ходили слухи, что Милинкевичем управляет жена». Площадь-2006 глазами Инны Кулей
19 марта 2006 года в Беларуси прошли третьи президентские выборы, результаты которых не были неожиданностью. Неожиданностью весны-2006 стала Площадь и палаточный городок. «Свобода» поговорила о тех событиях с женой единого кандидата от оппозиции Инной Кулей.
«Территория свободы»
19 марта 2006 года в Беларуси прошли третьи президентские выборы, в которых участвовали 4 кандидата: три Александра — Козулин, Лукашенко, Милинкевич — и Сергей Гайдукевич. Вечером на Октябрьской площади состоялся большой митинг, организованный сторонниками Милинкевича и Козулина. В понедельник люди, возмущенные объявленными Центризбиркомом цифрами, снова собрались на Площади. Лукашенко якобы набрал 82% голосов, Милинкевич — 6%, Гайдукевич — 3,5%, Козулин — чуть больше 2%.
На митинге Александр Милинкевич заявил, что не уйдет с Площади всю ночь. Он призвал присутствующих, чтобы те попросили своих родных принести чай и еду.
Именно Площадь, а не президентские выборы, доминировала на экранах всемирных телеканалов, на первых полосах ведущих европейских и американских газет, в радиоэфире и интернете.
«Территория свободы», «Битва за Беларусь», «Площадь демократии», «Тысячи протестуют» — десятки подобных заголовков, репортажей, интервью и фото из Минска свидетельствовали о другом выборе.
Первая палатка появилась на Площади в понедельник, 20 марта, в 19:30, а в пятницу 24 марта в 3:30 ночи автозаки, куда забрасывали защитников Площади, направились к тюрьме. Четыре ночи и три дня свободы. Более 500 задержанных.
25 марта в парке Янки Купалы состоялось празднование Дня Воли, после которого Александр Козулин повел часть участников в сторону тюрьмы на переулке Окрестина. Тогда людей жестко избили и разогнали светошумовыми гранатами. Александр Козулин был осужден на 5 с половиной лет лишения свободы.
Как развивались события в день выборов и всю следующую неделю, «Свободе» рассказала жена Александра Милинкевича Инна Кулей, которая вместе с мужем была и на всех митингах, и на Площади.
«Вера была сильнее страха»
— Инна, в день выборов 19 марта Александр Милинкевич, который до того активно проводил предвыборную кампанию, ездил по регионам, встречался с людьми, внезапно исчез. Журналисты забили тревогу: «Что случилось? Может, задержали?» Куда исчезли вы и Александр Милинкевич, не знали даже ваши сыновья. Расскажите об этом таинственном исчезновении.
— Перед самыми выборами начались задержания руководителей штабов Александра Милинкевича по всей Беларуси, превентивно задерживали активистов в регионах — чтобы люди не смогли приехать в Минск или протестовать в своем городе. Было принято решение — надо сохранить лидера. Если он призвал людей выйти на Площадь и по телевидению, и на встречах в регионах — было очень важно, чтобы он пришел на эту Площадь.
И тогда Сергей Калякин, который был руководителем штаба, разработал спецоперацию. В субботу 18 марта мы поехали на встречу с избирателями. Нас постоянно сопровождали какие-то машины, за нами следили. Встречу назначили в баре «Охотник» на проспекте Независимости. Водитель подвез нас к главному входу, мы прошли через кухню во двор. Там нас ждали старенькие «Жигули», куда мы быстренько сели, прикрылись пледом и поехали на специально снятую на окраине Минска конспиративную квартиру, в которой с нами был Алексей Янукевич. И мы нигде не появлялись 19 марта. Алексей через «левый» телефон получал информацию, как на Октябрьской площади вечером собираются люди.
На Площадь мы немного опоздали — не рассчитали время, к тому же были заблокированы дороги, перекрыты выезды. Но когда увидели, сколько народу на Октябрьской площади, то были ошеломлены — несмотря на запугивания, угрозы, народ пришел! Я помню, как рассказывали люди, которые жили возле цирка и Дома ветеранов, что они держали открытыми подъезды, чтобы народ мог спрятаться, если будут разгонять. Такие трогательные рассказы!
Мы стояли немного на возвышении, на ступеньках Дворца профсоюзов — и до универмага «Центральный» видели людское море. Даже милицейские подсчеты свидетельствовали, что на Площади было больше 30 тысяч человек.
Снежная буря и цветы к Вечному огню
— Вдруг налетел ураган, снеговая буря — на ваш взгляд, что это было?
— Да, мгновенно начался сильный снегопад, метель была такой сильной, что люди не видели друг друга. Она была короткой и так же внезапно закончилась, как и началась. Позже говорили, что, возможно, это было сделано специальными снеговыми пушками — выстреливали снегом. Просто такую внезапную и мощную метель, снегопад невозможно представить. Он был безумный и такой короткий! Наверное, надеялись, что люди разбегутся, но этого не произошло!
Люди были вдохновлены событиями в Сербии, Грузии, Украине, они надеялись, что изменения могут произойти и в Беларуси.
Вера была сильнее страха, глаза у людей горели, ощущение, что нас много, мы все единомышленники — придавало силы…
— Кому принадлежала идея идти на площадь Победы и возлагать цветы к Вечному огню? Не было предложений оставаться на Площади уже в первый вечер?
— Идти на площадь Победы и возлагать цветы предложил Александр Козулин. Штаб Александра Милинкевича говорил, что еще нет результатов выборов. И было колебание: остаться сразу на Октябрьской площади или потом вернуться. Наверное, надо было не уходить с Площади в первый день, возможно, тогда мы совершили ошибку. Но историю не повернешь назад.
До следующего дня все было спокойно. Утром мы приехали в штаб. Там собирали информацию из регионов, наблюдатели присылали итоговые материалы — готовили информацию, чтобы донести ее людям.
Конечно, никто не поверил в официальные цифры — что за Милинкевича проголосовали только 6%. Я же ездила с ним по регионам, была на всех встречах с людьми — повсюду люди нас поддерживали. Цифра была смешная — это было очевидно! Цифра просто оскорбляла людей: их голос ничего не значит, власти могут написать все что угодно.
Очень важно, что люди пришли и на второй день. Их собралось, наверное, не меньше, чем в день выборов.
— У кого и как возникла идея организовать палаточный лагерь на Октябрьской площади?
— В штабе звучали предложения организовать палаточный городок. Не все соглашались, были споры. И в первую очередь не потому, что это того не стоит, неправильно, это ненужный протест, а потому, что надо было обеспечить людям безопасность. Во-вторых — это центр города, было понятно, что власти не позволят долгое время существовать этому протесту. Палатки готовил и штаб Милинкевича, но те штабные палатки, к сожалению, не удалось доставить на Площадь: людей с ними задержали в парке Янки Купалы.
Первые палатки
— Инна, Вы с мужем постоянно были с молодежью на Площади, две ночи провели с протестующими, часто выступали на митингах. Какие Ваши самые яркие впечатления?
— Никогда не забуду первую ночь… Когда Милинкевич сказал, что мы останемся на Площади, это было очень трогательно. С нами всю ночь был Виктор Ивашкевич, у которого болели ноги, он держался с палочкой. А в шесть утра над Площадью зазвучал «Магутны Божа», его включил именно Виктор. Восходило солнце, и все, кто был на Площади, подхватили и подпевали. Это было такое чувство духовной победы, победы правды! И люди просто крылья расправили!
Я просто склоняю голову перед комендантом лагеря Алесем Мазуром и Вячеславом Сивчиком за организацию. Такой образцовый порядок, все было отлажено. Когда приезжали люди из разных стран, они говорили, что у нас исключительная молодежь, умная, вежливая, воспитанная, глаза горят.
Были группы охраны: крепкие ребята стояли в цепи день и ночь, взявшись за руки, закрывали собой палатки. Девушки готовили еду. Бесчисленное количество людей, рискуя свободой, приносили еду, буквально обмотавшись сосисками и колбасами, теплые вещи, одеяла. Была медицинская палатка, потому что было холодно, люди простудились. Атмосфера на Площади была замечательная. Александр Милинкевич по несколько раз в день выступал. Люди скандировали «Милинкевич».
— А чем Александр Милинкевич завоевал такую популярность, даже любовь у молодежи?
— Александр по первому образованию преподаватель физики, он проводил занятия в белорусских университетах, работал в Алжире — читал лекции по-французски. Несмотря на то, что публично он выступал много, у него такой характер, что он всегда волнуется, у него есть внутренняя ответственность. Выступления Милинкевича на Площади не были дежурно-протокольными, они шли от сердца, от души. Помню, как мы ходили по палаткам, знакомились с людьми — кто они, откуда. Он чувствовал большую ответственность за то, что практически дети мерзнут, не могут нормально питаться, выйти в туалет. Он, как отец, как мужчина, чувствовал внутреннюю ответственность, разговаривал с каждым. Выступления были теплыми, с большим уважением к этой молодежи.
— Проводил ли тогда господин Александр переговоры с представителями власти, милицейским начальством? Может, они выходили на контакт с ним — чтобы народ разошелся?
— Нет. Александр сам подходил к большим чинам, которые обычно стояли на крыльце Дворца Республики, было несколько попыток с ними поговорить. Он доказывал, что это мирная акция, что у нас нет оружия, никто не собирается что-то ломать, а люди имеют право высказаться, их голоса должны быть услышаны, просил разрешить что-то привезти…
Он вел переговоры с послами, чтобы те договорились о возможности прохода людей, чтобы народ не задерживали. Дипломаты приходили на Площадь, выступали перед молодежью. Дружба с ними потом длилась много лет.
О разгоне Площади Милинкевичу сообщил британский посол
— Расскажите о разгоне палаточного городка. Были ли вы в ту ночь на Площади?
— Это была одна из ночей, когда мы не остались. Мы снимали двухкомнатную квартиру возле аэропорта, с нами жил пресс-секретарь, помощники. Приходили туда и ночевать, и дневать — поспать пару часов после ночи на Площади. Приехали мы туда около 12‑ти ночи после прямого эфира «Радио Свобода» — разговаривали с журналистом Валером Калиновским. Собирались немного поспать и в пять утра вернуться на площадь. А в два часа ночи нам позвонил тогдашний посол Великобритании в Беларуси Брайан Беннет. Он был первым, кто нам сообщил, что палаточный городок разгоняют. В ту ночь был на Площади и наш сын Игорь. Мы очень быстро приехали туда, но застали уже тракторы и бульдозеры, которые зачищали территорию. Было очень горько осознавать, что произошло…
— И все же почти пять дней на центральной площади столицы стояли протестующие, палаточный лагерь. Почему власти это допустили?
— Во-первых, международное сообщество очень пристально следило за выборами. Милинкевич был легитимно избранным кандидатом, победил на Конгрессе демократических сил. Александру перед выборами напрямую на мобильник звонил Солана, хотя они не были близко знакомы (Хавьер Солана в то время был Генеральным секретарем Совета Евросоюза и Высоким представителем по внешней политике и политике безопасности, а ранее генеральным секретарем NATO. — РС). Он спрашивал, как Александр, какое у него настроение, приглашал после выборов к себе. Это была защита.
А вторая линия обороны — это журналисты. Они защищали и палаточный городок, и нас, и штаб. Они день и ночь присутствовали на Площади: брали интервью, снимали видео. И это сдерживало лукашистов, чтобы открыто бить людей, открыто проявлять свою агрессию. Лукашенко тогда еще хотелось казаться легитимным. Да и власть чувствовала себя довольно уверенно, экономика была сильной, была поддержка Москвы — и моральная, и материальная.
Комитет солидарности и программа Калиновского
— Что вы с Александром делали после разгона Площади? Как хватило сил провести празднование Дня Воли?
— В пятницу после разгона лагеря была растерянность. Куда повезли людей, что с ними? Большинство задержанных — молодежь, их искали родители, ездили по РОВД.
Мой сын находился в Жодинском СИЗО, мы поехали туда, разговаривали с другими родителями. И решили, что надо сконцентрироваться на помощи пострадавшим: готовить передачи, организовывать автобусы для встречи людей, ходить по судам. Тогда возник Комитет солидарности, который я возглавляла в течение 17 лет.
А потом появилась программа Калиновского. Как только мы узнали, что на Площади было задержано много студентов, им грозит отчисление, Милинкевич обратился на митинге к Польше, к полякам: «Кто, если не вы, можете нам помочь? Вы прошли через «Солидарность», ваша молодежь вынуждена была уезжать из страны учиться. Помогите». И, как рассказывал директор программы Калиновского Ян Малицкий, он, услышав этот призыв, буквально на следующий день обратился к премьер-министру Польши Казимежу Марцинкевичу, и так была основана программа Калиновского для белорусских студентов.
— А как хватило сил на организацию и проведение митинга, посвященного Дню Воли, в парке Янки Купалы?
— Несмотря на разгон палаточного городка, настроение было возвышенное. Суббота 25‑го была очень солнечной и теплой по сравнению с предыдущими морозными днями. Милинкевич и Козулин заранее призывали прийти на митинг, так как это главный белорусский праздник — праздник Независимости. И, хотя все знали о брутальном разгоне Площади, на митинг в парк Янки Купалы люди шли с детьми, с шариками — как на праздник.
С одной стороны они демонстрировали: «нас не запугаешь», а с другой стороны — «нас много!» Не было растерянности, было вдохновение.
«Мирные люди против решеток и силовиков — это безумие»
— Кто призвал людей пойти на Окрестина? И почему Александр Милинкевич не пошел?
— Все активисты с нашей стороны были категорически против, чтобы люди шли к Окрестина. Александр Милинкевич говорил, что не стоит идти. Я тоже разговаривала с представителями штаба Козулина, отговаривала их…
Тогда казалось, что, мол, это проявление мощи, гордости. Мол, Александр Милинкевич — слабый духом, он побоялся, а вот Александр Козулин — бывший морской пехотинец, он такой мужественный, повел людей!
Мой муж — очень мужественный человек, упрямый, устойчивый, и он доказал это своей жизнью. Он не ломался, не предал. И остается и сейчас человеком очень сильного духа (это проявляется даже сейчас, в борьбе с болезнью).
Но здесь речь не о мужестве, а об ответственности. Было понятно, что готовится провокация. И было очевидно, что противостоять силовикам, зная, как брутально разогнали Площадь, как задерживали людей и издевались над ними на Окрестина — это безответственно, это означает подставить мирных людей под избиение. Для меня это не выглядит как мужество. Выглядит как безответственность, неосмотрительность, провокация.
Кто сегодня готов выйти на улицы в Беларуси? Самоубийцы. Жизнь человека, его здоровье — самое важное, о чем должен думать политик. Не надо было вести людей на Окрестина. Мирные люди против решеток и силовиков — это безумие.
Я считаю, что тогда господин Козулин поступил неосмотрительно по отношению и к себе, и к людям. Люди пострадали, это сильно ударило и по ощущению безопасности у людей, и по будущим возможностям на несколько лет.
«Белорусы доказали и в 2006 году, что мы достойный народ»
— Откуда у господина Александра брались силы — жить в таком напряженном режиме? И у вас — постоянно быть рядом с ним: на всех встречах с избирателями, на митингах, на Площади?
— Ходили слухи, что Милинкевичем руководит жена. Возможно, их раздували специально. Но у Александра очень сильный внутренний стержень. Он сильный духом человек, внимательный, последовательный, честный. И воспитанность, интеллигентность, вежливый характер, эмпатичное отношение к людям не делают его слабым. Я горжусь им.
У него на первом месте — ответственность за людей, за молодежь на Площади, за будущее страны. Это и придавало сил.
— 20 лет прошло с тех пор. Как Вы сейчас оцениваете те события? Стоило ли выходить на Площадь?
— Все, кто прошел Площадь в 2006-м, — «калиновцы». Это почетное звание на всю жизнь. Мы — участники новейшей белорусской истории. Это придает и гордость, и осознание того, что мы должны продолжать этот дух свободы. Я вижу по тем, кто прошел тогда Площадь, что они не изменились, это сильные духом люди, в них осталась звездочка, огонек, который они зажгли в себе в 2006-м.
А новым демократам я хотела бы напомнить, что не в 2020 году началась новая история Беларуси, как и Беларусь началась не от Великой Отечественной войны, как любят говорить лукашисты. Нужно помнить и опираться на тот путь, который прошли демократические силы и весной 1996-го, в 2001-м, 2006-м, 2010-м. Нужно делать выводы, работу над ошибками и идти вперед. Белорусы и в 2006‑м доказали, что мы достойный народ. Особенно это нужно осознавать людям нового поколения, которые думают, что до них ничего не было.
Комментарии