«Первое время на свободе меня очень удивляли собаки». Акихиро Гаевский-Ханада об адаптации после заключения
25‑летний Акихиро Гаевский-Ханада провел в заключении почти пять лет. Парня осудили по делу «Революционного действия» на 16 лет лишения свободы. 21 июня 2025 года Акихиро стал одним из первых политзаключенных, вышедших на свободу в результате переговоров американской стороны и Лукашенко. Его сразу выдворили в Литву. На момент освобождения ему оставалось еще 10 лет наказания. На десятом месяце жизни в эмиграции Акихиро рассказал «Вясне» о пути легализации с японским паспортом и о том, что особенно помогает адаптироваться на свободе.
«За решеткой поставил цель — сохранить ментальное здоровье»
Адаптация после большого срока оказалась более длительным процессом, чем представлялось в первые дни свободы, рассказывает бывший политзаключенный:
«Сейчас у меня девять месяцев с освобождения. Я думал, что все сделаю за четыре месяца. Но, хотя я все время что-то делал, у меня до сих пор не получилось решить какие-то вопросы. Все равно ты не можешь строить планы на долгое время, а только решать краткосрочные вопросы.
Но в целом адаптация у меня проходит нормально — может, это потому, что я еще молодой. Хорошо повлияло, что в Вильнюсе много знакомых, а также то, что сразу помогли с медициной. Сам не знаю, когда дошел бы до медицинского обследования и занялся лечением».
Годы в заключении не прошли бесследно для физического состояния. Как говорит Акихиро, особенно пострадало зрение из-за плохого освещения и ограниченного пространства.
«Сейчас я пытаюсь восстанавливаться в плане здоровья. Чувствую, что до заключения я физически был сильнее. За это время у меня очень село зрение — опустилось с минус двух до минус четырех. Особенно на это повлияли помещение камерного типа (ПКТ) и тюремный режим, так как там плохое освещение, и приходилось постоянно напрягать глаза. Не было возможности просто посмотреть вдаль. Также не хватало витаминов. Я очень понимаю людей, которые там полностью теряют зрение.
За решеткой я поставил себе главную цель — сохранить ментальное здоровье. И это мне отчасти удалось. Там каждый день был стресс, но нужно было находить то, за что следует держаться. Так мне удалось сохранить свое психологическое состояние».
«Пока не получишь эти 11 цифр, ты неполноценный человек в государстве»
Белорусский паспорт при выдворении Акихиро вернули, но в скором времени у него закончился срок действия. Поэтому он легализуется по второму паспорту — японскому. Несмотря на это, бывший политзаключенный столкнулся с теми же проблемами, что и другие белорусы: без ВНЖ жизнь в эмиграции практически заблокирована.
«Но, на мой взгляд, ситуация у меня лучше, чем у многих белорусов. У меня второе, японское гражданство. Поэтому мне немного проще с легализацией. Но все равно ждал шесть месяцев с освобождения, чтобы получить вид на жительство. А без этого статуса я не мог устроиться на работу и открыть банковский счет.
Первоначальная помощь от организаций рассчитывается на несколько месяцев, но за это время не получается легализоваться. Хорошо, если помогает семья. В первые месяцы на свободе обеспечены поддержкой, а потом как? Как быстро дадут документы? Как быстро найти работу? Много где требуется литовский язык. Даже при большом желании его так быстро не выучишь. Многих бывших политзаключенных беспокоят эти вопросы».
Некоторые простые бытовые вещи для политзаключенного превратились в квест, так как документы испорчены силовиками.
«Недавно я хотел сменить удостоверение на право управления автомобилем, так как мне его испортили в ГУБОПиКе. Они погнули его так, что сейчас не видны некоторые данные. Я думал, что смогу здесь просто заменить удостоверение, но нет — нужно сдать теоретический и практический экзамены. В прошлом году в Литве это можно было еще сделать на русском языке, а сейчас — только на литовском и английском. Я хотел уже это сделать, но нельзя было зарегистрироваться на экзамен без вида на жительство. Даже медицинскую справку я не мог сделать в некоторых центрах без ВНЖ. Пока ты не получишь эти 11 цифр, ты неполноценный человек в государстве. Ты существуешь, но не знаешь как».
«Анализируя информацию, понимал, что происходит в мире»
После получения документов Акихира возвращается в IT-сферу, хотя понимает, что пятилетняя пропасть в опыте пугает работодателей.
«После получения вида на жительство главное — найти работу. Для меня это сейчас основной вопрос. До заключения я работал программистом. А пять лет перерыва — это большой срок для профессии. Компании видят, что человек пять лет не работал, это стресс».
Ко времени публикации этого материала парень поделился, что уже нашел работу. Также бывший политзаключенный решил продолжить образование. В октябре прошлого года он восстановился в Европейском гуманитарном университете.
«Получается, я был в «академическом отпуске» пять лет, но для меня в рамках исключения держали место. Раньше я учился на «Праве», а теперь изменил программу на «Политику и международные отношения». Обучение — это то, что у меня хорошо получается. Мне нравится учиться».
Собеседник отмечает, что за время неволи ему сильно восстанавливать информационный перерыв не пришлось. Даже за решеткой Акихиро пытался следить за мировыми новостями, используя обратную логику пропаганды.
«Основное в заключении все равно знаешь. Через радио, телевизор, журналы. Ты не знаешь некоторых деталей, но знаешь, что идет война. Когда я был в колонии, то наоборот, слушал новости российской пропаганды по телевизору. Если они что-то отрицали, значит это есть. Анализируя информацию, которую получал там, я понимал, что происходит в мире. На свободе интересно было воспользоваться искусственным интеллектом. Одно дело читать о нем в газете, а другое — самому попробовать».
«Когда я вышел, было интересно посмотреть на солидарность»
Адаптация к жизни на свободе — это и возвращение к самым простым человеческим радостям: наблюдению за миром, общению с любимыми, разнообразию мира и осознанию, что тебя поддерживали все это время.
«Адаптироваться помогают разговоры с любимой девушкой. В заключении я устал уже только от мужского коллектива, хотя мне с людьми отчасти везло. Все пять лет я находился только в окружении таких же заключенных, как и я сам, я не видел никаких цветов. Особенно на тюремном режиме очень ждал журналов, чтобы полистать их и увидеть фото людей с воли. Первое время на свободе меня очень удивляли собаки — столько вокруг разных пород. В заключении ты видишь собак только на этапах».
Бывший политзаключенный рассказывает, что о масштабах солидарности с ним узнал из материалов уголовного дела по делу «Революционного действия».
«Даже во время заключения у нас была возможность читать о солидарности, так как в наших материалах дела было очень много скриншотов из информационных каналов и телеграм-каналов. Поэтому во время ознакомления с материалами дела читали интернет за год. Через скриншоты мы видели, что где происходило. На суде нам включали видео из интервью наших друзей, уехавших из страны».
При выдворении у Акихиро забрали все письма и открытки, но он с теплотой вспоминает волну солидарности с ним.
«Теперь, когда я вышел, было интересно посмотреть на солидарность. До задержания я сам устраивал акции поддержки и думал, нужно ли это политзаключенным, потому что они не могут это видеть. А теперь понимаю, что это важно, ведь люди потом могут почитать, что о них не забывали.
За решеткой я был убежден, что на свободе люди что-то делают. Хотя белорусская система налажена так, чтобы политзаключенные думали, что о них забыли. Нам говорили, что письма не отдают не потому, что нам запрещено, а потому что никто не пишет. Но другим я говорил, что нам пишут и о нас не забыли.
На свободе уже было интересно познакомиться с теми, кто писал мне письма в СИЗО. Переписываешься с некоторыми пару лет, никогда не видел их, но чувствуешь уже, что они стали твоими друзьями».
Комментарии