«Нас в группе было 240. В плену — семеро. Остальные двухсотые». Андрей из Витебска, тот самый человек-открывашка, стал одним из семи счастливчиков

Андрей Лопатнёв родился и жил в Витебске. Окончил Витебский государственный колледж легкой промышленности и технологий. У него две маленькие дочери, но с женой он в разводе.

Лопатнёв работал в строительных фирмах, пекарнях, на заводе «Марко», плодоовощном комбинате. Имел проблемы с законом. У него более десятка административок за пьянки. Также четыре судимости — за употребление наркотиков по ч. 1 ст. 328 и за нарушение режима. С 2017 по 2019 годы он провел в колонии №12 для рецидивистов в Орше.

Во время протестов 2020 года Андрей был на родине, но участия в них не принимал. Говорит, что просто «наблюдал со стороны».

Читайте статью с прежним рассказом Лопатнёва: В плен к украинцам попал 33‑летний наркоман из Витебска, которого на фронте использовали как «открывашку»

На войну мужчина попал в 2024 году. Однако в конкретных обстоятельствах не признается:

«Так вышло… Просто не удалось выехать в Европу, были проблемы. И попал на войну через Луганск».

В Луганске он добровольно подписал контракт. Мужчина утверждает, что получил почти $2500. Свои мотивы пойти воевать он не может объяснить: «просто так вышло».

После подготовки Лопатнёва назначили по его специальности, полученной во время срочной службы, — старшим радиотелефонистом. Однако вместо работы в тылу ему пришлось участвовать в масштабных штурмах на открытой местности.

Витебчанин описывает современную войну как зону, где солдат почти не имеет шансов против технологий. По его словам, на открытых участках протяженностью восемь километров артиллерия или стрелковый бой теряют смысл, так как людей массово уничтожают дроны и минные поля еще на подходе.

«После отдыха пошел на боевое задание. Я выжил просто по чистой случайности, по недоразумению. (…) Нас в группе было всего 240 человек. В плену — семеро. Остальные, скорее всего, «двухсотые» (убитые — НН). (…)

[Дроны] нас загнали в яму, три, может, на пять [метров]. Там был раненый также из нашей группы. Он раньше выходил немного. Без стопы, перевязанный, зажгутованный парень. Успел он только сказать, что нам нужно выбираться. И все. После этого нас накрыли.

Умирали тихо, как в песне ДДТ», — вспоминает Лопатнёв.

Андрей отмечает, что вербовщики обещают около 20—25 тысяч долларов, но «никакие деньги не стоят жизни», и призывает белорусов даже не думать об участии в войне:

«Из собственного опыта не советую. Мой совет — не надо сюда идти. Этих денег оно не стоит. Шансы выжить очень малы. Статистика выживаемости — всего 2%, и то какая выживаемость, я в плену вообще же. «Двухсотый» — это еще полбеды. А если у тебя оторвет ноги и руки и ты будешь по жизни прикован к кровати и не сможешь даже сдохнуть. Вот это будет огромная проблема. Такие люди есть».

Размышляя о своей дальнейшей судьбе, Лопатнёв выразил удивление, почему белорусские власти не идут на обмен военнопленных — своих граждан, в то время как отпускают политзаключенных.

«А как вы думаете, почему?» — спросили его.

«Потому что мы на**й никому не нужны», — ответил военнопленный.

• 6
• 0
• 9
• 8
• 1
• 1
• 0
• 0