Колесникова: Я никогда не говорю о военных санкциях. Но существует спортивный трек, пограничные вопросы, медицина — все что угодно

В интервью Радыё Свабода глава избирательного штаба Виктора Бабарико, бывшая политзаключённая Мария Колесникова призвала европейские страны вести с руководством Беларуси переговоры, чтобы освободить политзаключённых и снизить уровень репрессий и влияние России.

Фото: Globsec

Во время разговора, который состоялся 22 мая на международной конференции по вопросам безопасности GLOBSEC в Праге, Колесникова также объяснила, как тюремный опыт повлиял на ее взгляды.

— В своем выступлении на Глобальном экономическом форуме вы сказали, что Европейский союз не должен изолировать Беларусь, а должен искать возможные шаги к сотрудничеству. Какие три вещи вы бы предложили Европейскому союзу сделать в отношении Беларуси, если бы вас пригласили в качестве советника?

— Ну, смотрите, неделю назад санкции в отношении спортсменов были сняты. Почему же европейская сторона не предложила гуманитарный курс, когда санкции были сняты? Почему некоторых людей не освободили или хотя бы не начали обсуждать это?

Причина очень проста — таких мыслей нет, такой стратегии нет — пытаться, в том числе и в рамках спортивных переговоров, говорить об освобождении политических заключенных.

— Но что же сделал по этому поводу Европейский союз? Это решение Международного олимпийского комитета.

— Верно, но всё же — это некое международное сообщество, которое может помочь освободить людей в Беларуси. И тогда не будет вопросов о том, почему спортсменам разрешают соревноваться, в то время как белорусы всё ещё находятся в тюрьме.

Потому что я никогда не говорю, например, о «военных» санкциях. Я вообще об этом не упоминаю, но говорю, что существуют определенные механизмы, включая этот путь, некоторые социальные вопросы, пограничные вопросы, медицина — что угодно. Есть много вещей, которые нужно обсудить, и которые можно использовать в качестве инструментов дипломатии.

Проблема в том, что сейчас никто этого не делает. Гораздо проще сказать, что мы просто окажем давление на режим, и когда-нибудь он рухнет. Мы видим, что прошло уже 5 лет, даже больше, а санкции не работают так, как предполагалось.

Существовала гипотеза, что это сработает, и Беларусь рухнет. Никакого краха нет, мы все это видим. Режим чувствует себя очень сильным. Белорусы страдают от этих бесконечных репрессий, которые не прекращаются. Они также страдают от того, что не могут нормально посещать Европейский союз, не могут учиться, не могут получить визы, не могут постоянно путешествовать. Переезд в Европейский союз сам по себе является большой проблемой.

Все это — совершенно абсурдная ситуация, когда мы, белорусы, которые в 2020 году отстаивали европейские ценности, демократию, боролись за свободу, теперь страдаем от того, что Европа полностью отрезала их от себя и бросила на произвол судьбы — они остались не только с Лукашенко, но и с Путиным.

В конце концов, единственный, кто рад введению санкций против Беларуси, — это Путин. Потому что он распахивает объятия Лукашенко, у которого нет другого выбора.

— Хотелось бы уточнить. Вы уже говорили, что не упоминаете санкции, связанные с «войной». Но большинство санкций ЕС были введены после начала полномасштабной войны и связаны именно с соучастием режима Лукашенко в войне, в том числе с тем, что он помогал обходить санкции против России. Посоветовали бы вы использовать эти санкции и в переговорах — сказать, что санкции, введенные после 2022 года «за войну», также могут быть смягчены?

— Я отвечу так: тот факт, что Путин позволил себе вторгнуться в Украину через Беларусь, — это цена за то, что Путин поддержал Лукашенко в 2020 году, когда Лукашенко попросил его о помощи.

В августе 2020 года я говорил, что это большая проблема. И вот, в 2022 году, мы увидели, какова цена поддержки Путина.

Теперь важно понять, что уместно использовать в качестве элемента дипломатии и переговоров, а что нет. Конечно, Европейскому союзу предстоит принять решения о том, какие санкции он готов отменить, а какие нет. Но прежде всего необходимо четко понимать, что Беларусь — это не Россия, что для Беларуси должна использоваться отдельная стратегия, которой сейчас не существует.

Важно понимать, что деэскалация нынешней ситуации в Беларуси полностью зависит от Европейского союза и что он обладает возможностью влиять на неё. Европейский союз может повлиять на Беларусь, чтобы она оставалась максимально нейтральной страной, свободной от оружия Путина и российских солдат Путина.

— Как вы думаете, это зависит от Лукашенко? Или у него еще есть возможность сказать «нет» русским?

— Дело даже не в том, что я думаю, а в том, что Европейский союз должен влиять на эту ситуацию в своих собственных интересах. И это также вопрос политической воли. Это означает, что либо вы принимаете решения и каким-то образом влияете на ситуацию, либо отдаете ее Путину и Трампу, которые сейчас идут по этому пути.

Потому что очень легко просто сказать, что Лукашенко никогда не освободит лидеров оппозиции. Но администрация Трампа перестала так говорить и начала действовать. И 500 человек были освобождены. Это цифры, которые нельзя оспаривать, это факты, которые говорят сами за себя.

То есть, не нужно говорить, что что-то невозможно. Нужно просто взять это и сделать, попытаться исправить, попытаться найти новые подходы. Это главный принцип дипломатии.

В конце концов, прекращение сотрудничества, введение санкций, запрет — это проще простого, и никакой ответственности за это потом не несёшь. Но когда мы говорим о будущем Европы, особенно в контексте европейской безопасности, — это невозможно без нейтральной Беларуси.

Европейский союз категорически не хочет видеть Путина и его оружие в Беларуси, а также внезапного расширения границ России. Литва, Латвия, Польша и тем более Украина этого не хотят. И это единственный общий интерес, который объединяет нас всех и за который мы должны бороться.

— Появилась информация о том, что Госдепартамент США направил неофициальные письма правительствам Литвы, Украины и Польши с рекомендацией снять санкции на транзит белорусского калийного удобрения. Поддержали бы вы такой шаг?

— Я поддерживаю освобождение политических заключенных, я поддерживаю снижение уровня репрессий и их прекращение. Я поддерживаю снятие изоляции Беларуси.

Если европейские страны и Америка считают, что это стоит таких денег, это их решение. Но я поддерживаю все движения, которые позволят воплотить в жизнь три упомянутые мною идеи.

— Я задал Светлане Тихановской тот же вопрос о снятии санкций на транзит калия. Она говорит, что европейцы этого делать не будут и что она против такого шага. По этому вопросу у вас есть разногласия с офисом Тихановской. Могли бы вы рассказать, в чем вы согласны с действиями офиса, а в чем у вас есть тактические или стратегические разногласия?

— Прежде всего, я считаю очень хорошим, что у нас разные мнения. В конце концов, в этом и заключается демократия. И если мы готовы принять чужое мнение, даже если оно нам не нравится, это значит, что мы, белорусы, готовы строить демократию.

Я искренне поддерживаю тот факт, что Светлана все эти 5 лет держит Беларусь в центре внимания международной общественности. Тот факт, что на таких форумах, как GLOBSEC или Мюнхенская конференция по безопасности, куда она приезжает уже много лет, поднимается вопрос Беларуси, очень важен, и в этом отношении я, конечно, могу выразить только благодарность. Я полностью уважаю её работу.

Тот факт, что у нас теперь разные мнения, разная стратегия, я думаю, может принести нам только пользу, если мы будем использовать её компетентно.

— Недавно состоялись выборы в Координационный совет, в которых проголосовало чуть более 2 тысяч человек. Вы на эти выборы не пошли. Почему было принято такое решение и почему, по вашему мнению, проголосовало так мало людей?

— Думаю, у меня есть право не идти, по крайней мере, потому что с момента моего освобождения прошло всего 5 месяцев. Это дает мне право заняться другими делами.

Второй вопрос больше адресован членам Координационного совета. Вопрос в том, чем они занимаются, как представляют интересы белорусов. Но здесь у меня нет никаких критических замечаний.

— В ходе дискуссии на Глобсеке вы упомянули, что некоторые вещи после освобождения отличаются от того, что было до него. Что вас больше всего удивило после освобождения — как в белорусском контексте, так и в мире?

— Уровень агрессии и ненависти друг к другу. Это меня действительно поразило. Иногда я слышу подобную риторику в СМИ и от журналистов — слово в слово то, что я слышал за 5 лет в тюрьме от полиции и администрации колонии.

В 2020 году мы выступали за свободные выборы, за мирные перемены. Именно это нас объединило. Мы не боролись с режимом, хотя сейчас это может показаться странным. Но для нас главное было то, чтобы выборы прошли честно. И мы объединились ради народа, ради интересов. Мы не боролись с Лукашенко — мы предложили новое видение и боролись за это видение. Ценность человеческой жизни была для нас очень важна.

И я думаю, что каждый человек, побывавший в тюрьме, знающий, каково это — провести хотя бы один день в заключении, воспринимает всё немного по-другому.

То есть, для меня нет ничего плохого в том, чтобы поблагодарить Лукашенко, сказать, что людей нужно освободить, и поговорить об этом. Потому что я знаю, каков один день для каждого человека, находящегося в тюрьме.

Я не могу представить, что это значит для женщин с проблемами со здоровьем, которым за 70, и которые находятся там, зная, что Европа закрыла свои границы и что нет никакой надежды на их освобождение.

Это очень серьезные проблемы, и я имею право говорить о них, потому что знаю, в чем они заключаются. И мы должны сделать все, чтобы остановить это.

Когда я слышу разговоры о необходимости дальнейшего ужесточения санкций, о том, чтобы оказать еще большее давление на Лукашенко — честно скажу, спросите любого заключенного — когда санкции вводились, мы всегда об этом знали. Не из телевидения, а потому что немедленно применялись некоторые «меры повышенного внимания».

Мало кто говорит об этих вещах, но я могу об этом говорить. Поэтому давайте спасать людей. Давайте думать о белорусах, а не о том, как убедить кого-то не разговаривать с кем-то.

Моё послание, конечно, часто искажается. Но я говорил это много раз, и это очень важно. Ценность человеческой жизни должна быть на первом месте. Именно это отличает нас от Лукашенко и режима. Когда мы начинаем говорить слова ненависти, агрессии, тогда мы ничем не отличаемся от диктаторов, которые говорят то же самое своему народу.

Мы должны спасать людей. Мы должны сделать все возможное, чтобы нас услышали и чтобы люди были освобождены.

И говоря о позитивных вещах, я видела, как белорусы, многие из которых оказались за границей, смогли реализовать себя как в Европе, так и в Америке. Какое огромное количество классных проектов появилось! И я действительно очень горжусь белорусами. Я очень горжусь их творческим потенциалом. Я очень горжусь их солидарностью — тем, как люди поддерживают друг друга. Это очень здорово, и это лучшее, что у нас есть.

И мне кажется, что именно это нам и нужно для взаимного совершенствования и поддержки, а не для того, чтобы сеять раздоры и ссоры, не искать подводных камней и двусмысленности в чьих-либо словах. Мы должны просто работать ради общего будущего и поддерживать друг друга.

Комментарии к статье