Писательница Мария Войтешонок перевезла с малой родины камень. Он служил порогом в доме, где она жила сиротой после возвращения из ссылки
У Марии Войтешонок извилистая судьба. Она родилась в ссылке, в городе Змеиногорск на Алтае, куда ее семью депортировали из Беларуси. Воспитывалась в детских домах: мать рано умерла, а папа ушел к другой женщине.
Сирот из семей, высланных на Алтай, после 14 лет отправляли работать на рудники. Но здесь сложилась иначе —
Марию с сестрой Владой забрала к себе в деревню Грыдзьки, что в Поставском районе, тетя Марыля. Наконец дома, на родине родителей. Только Влада прожила недолго — после ссылки она заболела туберкулезом. Писательница вспоминает, как жила с тетей и дядей в сарае, так как дом сгорел в войну. Но голода Мария не помнит — только любовь, которой ее окружили родственники.
Видимо, оттуда, из детства, у нее трепетное отношение к дому. «Не понимаю, как в доме может не быть ни одной вещи с малой родины», — говорит Мария Войтешонок.
«Хожу и боюсь разрушить чей-то дом. Я и сама могу обустроиться где угодно, как мурашка. У меня культ дома. Чтобы росли цветы… было красиво», — рассказывала Мария в книге Светланы Алексиевич «Время секонд хэнд».
Вот и сейчас писательница ухаживает за участком в Силичах, создает особую атмосферу. Вдохновенно рассказывает о своем японском саде камней, укромных уголках в тени деревьев, где можно наслаждаться чаем и предаваться мыслям («кафе для одного», как называет их Мария), итальянском дворике под окнами. Здесь повсюду вещи с историей.
А под кленом — тот самый камень из Грыдзек, напоминание о родных местах и любви.
«На Поставщине этот черный камень лежал возле колодца, но потом Таня, моя родственница, рассказала, что это он был перед высоким порогом нашей коморы, где мы жили с тетей Марылей и дядей Виталиком, — вспоминает Мария Войтешонок. — Я волновалась, правильно ли я это делаю, что оттуда забираю камень? Мне казалось, что это все самое важное, что я имею, что я могу иметь, найти в своей прежней жизни, которой очень дорожу».
«Я встречала камень, как встречают человека», — говорит Мария Войтешонок.
«У нас был очень высокий порог. Это была комора, которая строилась после войны как кухня. Но мы в ней и остались, когда я приехала туда с Алтая», — вспоминает она.
За перевозку камня из Поставского района в Силичи под Минском Мария заплатила 150 рублей.
«Камень привезли так обычно, открыли ворота, большие ворота, широкие ворота, будто въезжают во двор лошади с колесницей, — рассказывает Мария Войтешонок. — У меня было чувство, что это мой метеорит, мой амулет, который летел ко мне из детства. Когда я рассчитывалась с водителями грузоперевозки, они очень торопились. Как хорошо, что у меня были лишние деньги, я дала им, чтобы подкрепились. Я сказала: «Я очень извиняюсь, что не могу дать пообедать. Рядом с нами через три километра будет кафе, там есть и первое, и второе, и третье». Женщина, которая уже сидела в машине, вдруг открыла дверь и сказала: чтоб вам Бог дал здоровья, я так хочу есть! Я поняла, что я сделала то, что нужно. У меня получилось».
«Я поняла, что сейчас у меня есть опора, у меня сейчас есть поддержка, — рассказывает Мария Войтешонок. — Я шла как египетская царица. Я обладала землями! Наконец получила тот, желаемый камень. Мне наконец привезли на колеснице дорогой камень, который я положу в основание своей новой жизни, когда у меня ослабевает зрение, теряется голос», — говорит Мария, у которой за последнее время сильно ослабло зрение.
«Я думаю, как японцы, что камни живые и все помнят, — говорит Мария Войтешонок. — Такой темный, темный с лица, как будто от пережитого, от обдуманного, от босых следов. Возможно, этот камень — ступенька перед высоким порогом измены, который я никак не могу переступить и живу в одиночестве. Возможно, этот камень — моя первая ступень высоко в горы, когда я наконец легко отлучусь от людей», — поэтично говорит Мария.
Комментарии