Как сложилась в эмиграции жизнь 22‑летней «террористки» Дануты Передни, которую освободили по помилованию
Студентку-отличницу филологического факультета Могилевского государственного университета Дануту Передню задержали почти сразу после начала полномасштабной войны в Украине — 28 февраля 2022 года. Репост антивоенной публикации в одном из могилевских чатов, где критиковали действия Путина и Лукашенко и призывали к уличным протестам, стоил ей сурового приговора в 6,5 года заключения, отчисления из вуза и статуса «террористки».
22‑летняя «террористка» пробыла за решеткой почти три года — девушку освободили в конце 2024 года по помилованию. Сейчас Данута живет в Польше и планирует снова пойти учиться, чтобы наверстать упущенные студенческие годы. Друзья Дануты рассказали «Нашай Ніве», как она пережила несоизмеримое ее действиям наказание.
Первое время после задержания, перенервничав, Данута совсем ничего не могла есть.
«Она рассказывала, что хоть в ИВС кормили приемлемо, но ей просто кусок в горло не лез. А вот с водой были проблемы: в камере не работал кран, и у нее не было возможности пить. Потом она дополнительно стрессанула в Гомельском СИЗО — ее там на какое-то время оставили в бетонной транзитной камере с железными нарами, на которых невозможно было спать. Но она не могла спать не только по этой причине: к Дануте подселили фанатичную женщину, которая ночами себе что-то нашептывала, ходила по камере, рисовала якобы какие-то кресты на стенах.
А однажды она повысила голос на Дануту за то, что та поставила кружку на стол. Мол, стол всегда должен быть чистым, потому что это «ладонь Бога» — Данута говорила, что это ее очень сильно пугало, она не знала, чего ожидать от сокамерницы».
Еще девушку негативно поразил эпизод из Бобруйского СИЗО.
«Там была такая ситуация, что из их камеры где-то за 10 минут до отбоя забрали девушку и привели назад через полчаса абсолютно лысую. Данута рассказывала, что понимала, что ее побрили, потому что у той были вши, которых иначе никто не собирался обрабатывать, но потом ей эта картинка постоянно снилась и заставляла дрожать: исцарапанное СИЗО, тяжелые, грохочущие железные двери и лысая голова в их проеме».
Большую часть срока Данута как раз просидела в Бобруйске, при этом политических там почти не было — Дана пересеклась только с двумя женщинами пенсионного возраста.
«Она говорила, что женщины те были в плохом эмоциональном состоянии, с негативными мыслями, переживали за свою семью, внуков… Дане хоть самой было тяжело — после оглашения приговора, как она описывала, ей просто хотелось упасть на пол и больше не подниматься никогда, — но она стремилась поддерживать этих пенсионерок, быть им опорой. Сокамерницы еще тогда отметили, что Дана как солнышко, которое просто не может погаснуть. Она действительно у многих с солнцем ассоциируется».
После этапа в Гомельскую женскую колонию Дануту поставили работать в цех раскроя ткани.
«Она работала на пиле — кроила ткань. Пила там ручная, очень много весит. Плюс постоянно нужно было быть на ногах — короче, работа сложная физически была».
Дана также рассказала друзьям о письмах — почти ничего от родственников ей не дошло. Иногда случалось, что и от родных отдавали только самый конец письма.
Написать прошение на помилование Дануте предложили за полтора месяца до того, как ее отпустили.
«Дана радовалась свободе, конечно. Но ей было очень грустно от того, что вот она вышла, сокурсники закончили университет, работают, у них якобы налажен быт, а ей неизвестно куда бросаться и за что хвататься. Единственный плюс заключения для Дануты, как она говорила: она научилась говорить «нет» и встретила много хороших людей, с которыми дружит и сейчас».
Дана планирует поступить за границей в университет. Пока учит польский язык, у нее есть возможность выбрать между близкими ей вариантами: продолжить дальше учить филологию, пойти на ветеринара или в хореографы.
«Дана также очень любит что-то своими руками мастерить. Помню, она какое-то время создавала из лампочек ароматизаторы: доставала цоколь, внутри оформляла лаванду, другие сухие цветы, добавляла туда аромамасла. Так что не исключено, что она будет развивать и свои такие хобби, как будет свободное время», — рассуждает собеседник.
«Также по ней видно, что она сильно скучает по Беларуси. Она говорила, что ей снится ее быт на родине, но она рада быть на свободе».
«После Нового года можем оказаться на улице». Посетили шелтер, который предоставляет крышу над головой политзаключенным, вынужденным покинуть Беларусь
«В Беларуси я лишен элементарных прав». Бывший журналист лукашенковского пула Дмитрий Семченко уехал из страны
Политзаключенный рассказал, как обычные уголовники объявили голодовку, чтобы улучшить условия содержания политических
Комментарии
Беларускі патрыятызм нават самы нягучны, маўклівы вельмі да месца прывязаны.
Як яшчэ пісаў Скарына, "где родились и вскормлены суть по бозе к тому месту великую ласку имають". К тому месту.