«Шутки на уровне средней школы». Стрижак рассказал о новом проекте — объясняет, что никакого секса в названии нет
Андрей Стрижак возвращается и запускает новую благотворительную инициативу. Его недоброжелатели тут же заявили, будто бы он зашифровал в названии сексуализированное выражение и создает конкурента для «Байсола». Расспросили Стрижака о новом проекте.
Прежде всего, Стрижак обращает внимание, что далеко не у всех белорусов за границей есть куда обратиться за солидарностью в случае беды. Есть система помощи политически репрессированным. Но куда идти обычным людям, не репрессированным?
«Ситуация в Беларуси не становится лучше, и это вызывает огромный отток людей из страны. Даже если они выезжают по экономическим причинам, за этим скрывается политика: ставить это под вопрос — то же самое, что ставить под вопрос, почему люди выезжают из Венесуэлы. Далеко не все из тех, кто выезжает, были репрессированы, многие — просто люди, которые не могут дальше жить в стране из-за того режима, который в ней существует.
У этих людей нет подтверждений, что были репрессированы, многие из них участвовали в протестах, но не сохранили доказательств, потому что все уничтожали, вычищали», — рассуждает Стрижак.
Такие люди, говорит он, не охвачены никакой помощью. Например, с ними случается беда — тяжелая болезнь, пожар или что-то еще. В таком случае эти люди идут на локальные площадки по сбору донатов вроде GoFundMe или zrzutka.pl.
По мнению Стрижака, у белорусов сегодня нет такой платформы солидарности:
«До событий 2020‑го года такие инструменты были — это платформы «Улей», «Моламола», «Талака». Функции «Улея» сегодня переняла Gronka, она занимается культурными проектами, есть система по помощи политически репрессированным. Но нет структуры, которая могла бы просто принять заявку от человека, попавшего в беду. На сегодня я вижу потребность в общественном поле, чтобы эта структура была создана».
В этом, говорит Андрей, отличие новой инициативы BelAid от «Байсола» — речь о другой аудитории. Да и что плохого, рассуждает он, если аудитории проектов пересекаются и несколько инициатив работают в одном и том же поле?
Он называет это проявлением свободы ассоциаций: каждый может создавать свою организацию и искать под это ресурс, использовать те возможности, которые имеет — репутационные, ресурсные. Для демократического общества нормально, что есть много организаций и каждая находит или не находит свое место под солнцем. И если она оказывается нежизнеспособной, то она просто не находит поддержки и умирает, и это тоже нормально.
Сейчас Стрижак собирает команду. На сегодня, говорит он, есть более 40 заявок в волонтеры:
«Треть заявок на сегодня нерелевантны, потому что это специалисты, которые теоретически могли бы присоединиться на более поздних этапах работы. Еще треть вообще нерелевантны, этим людям придется сказать, что для них нет задач и их профиль не соответствует работе структуры. Остаются те, кто прямо сейчас будет задействован в работе.
Это люди, которые умеют делать сайты и работать с платежными платформами, то есть те, кто будет связан с технической частью проекта. Сегодня инициатива как раз находится на уровне создания технической команды. Сейчас в этой команде нет сотрудников «Байсола». Кто знает, как оно будет дальше».
Кроме сбора волонтеров, Стрижак объявлял и сбор донатов на инициативу. Пока что, говорит он, собрано несколько сотен евро, но ему понятно, почему сумма небольшая: сбор не несет в себе эмоционального заряда вроде сборов на освобожденных политзаключенных.
Когда команда будет готова, следующий шаг — создать тестовый вариант платформы, который можно будет показывать в поисках денег на развитие.
Новый проект получил много нареканий из-за названия. Стрижаку писали в комментариях к его постам о инициативе, что BelAid — это зашифрованное выражение to be laid, одно из значений которого — «заняться сексом». Напомним, что несколько месяцев назад Андрей Стрижак был вынужден уйти из «Байсола», где он был одним из создателей, как раз из-за скандала с рассылкой дикпиков.
Стрижак говорит, что относится к тому хейту нормально:
«Критика такого рода демонстрирует уровень людей, которые таким образом читают это название. Это не я его так писал, это они его так читают, это шутки на уровне средней школы. Это название может звучать странно, если его разбить на какие-то части, но важнее то, что было заложено в это название.
Та волна хейта сработала как реклама, привлекла дополнительное внимание. Я этим хейтерам за рекламу не платил, могу быть им благодарен».
На самом деле, объясняет Андрей, название создавалось по другой логике:
«Оно сделано по аналогии с USAID или EuropeAid — aid переводится с английского как «помощь», а первая часть слова — сокращение от названия государства или группы государств, которые обеспечивают эту помощь. BelAid — это «белорусская помощь».
Андрей признается, что забанил в соцсетях людей, склонных к хейту в его сторону — мол, если он отошел от публичности, то может и позволить себе кого-то не слушать. Остались по большей части люди, которые его поддерживают, говорит Стрижак.
«Многим зашли мысли, что человек имеет право на второй шанс и что чем больше инициатив, тем лучше: что будет работоспособным, то и сработает, а если нет, так и нет», — рассуждает он.
Пока Стрижаку трудно определить, когда проект заработает — возможно, первый прототип появится весной. А пока Стрижаку есть что сказать для хейтеров:
«Часть людей считает, что нам не нужно создавать что-то новое — мол, у нас уже много чего есть. Это показывает, что в обществе есть недемократический подход. Хотел бы предложить таким людям дать шанс и не критиковать новое со старта.
Будем честными: за последнее время в поле появилось не так много белорусских инициатив, мы видим больше информации об их закрытии. Чтобы не ныть потом, что у нас ничего нет и никто не хочет работать, просто не занимайтесь хейтом тех, кто хоть что-то делает. Говорю не только о себе, а и о других людях в общественном секторе, которые тоже получают на орехи при любой возможности».
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬ
Комментарии