Блогер «Жыве», которого освободили в Беларуси благодаря литовскому гражданству: Я увидел пистолет, направленный на меня, и на дискуссии уже не было времени

Вячеслав — гражданин Литвы, его жена — гражданка Беларуси, но живет в Литве больше 10 лет. Он с женой изредка ездил по семейным делам к теще в Гродно.

— Наверное, не прошло и 24 часов [после приезда в Беларусь], как сильно постучали в дом моей тещи. Они не отвечали на вопрос «Кто это?». Я сразу понял, что пришли именно за мной (Вячеслав был блогером под ником «Жыве», критиковал Александра Лукашенко и — яростно — Светлану Тихановскую — НН). Открыв дверь, меня положили лицом в землю, руки были сплетены, и меня быстро вывели на улицу и положили в автобус лицом вниз.

Читайте также: Что известно о Вячеславе Папшо — блогере «Жыве», который поехал в Беларусь и был арестован

— Сколько их было?

— Сложно сказать, я не считал, но, наверное, 6‑7 человек.

— Но вашу жену не трогали?

— Нет, жену не трогали, потому что она открыла дверь, и ее просто отодвинули в сторону и вошли в квартиру. Мне сказали повернуться к ним спиной. Первая вещь, которую я увидел, был щит. Вторая — пистолет, направленный на меня, и на дискуссии уже не было времени.

— Куда вас повезли и что было дальше?

— В так называемый изолятор временного содержания.

— В том же Гродно?

— Да, там уже состоялось знакомство с другими сотрудниками.

— В чем вас обвиняли?

— Обвиняли, что я плохой человек, что я плохо говорю о режиме Лукашенко. Главная вторая мысль была, что я якобы агент литовской безопасности и они думают, что я шпионю.

— Но у вас были какие-нибудь дела с литовской безопасностью?

— Нет, никаких.

— Правда, что вас проверяли на полиграфе именно по этой причине?

— Да, именно по этой причине.

— И убедились, что вы не шпион?

— Да, после некоторого времени они поняли, что я не Джеймс Бонд.

— Как проходили опросы? Что от вас требовали?

— Опросы… очень тяжелые, постоянное психологическое давление. Главная идея с самого начала была: я сяду, потом сядет моя жена, теща, а ребенок отправится в детский дом.

— И в обмен требовали…

— В обмен требовали отдать доступ к моему YouTube– и Telegram-каналу, им это очень нужно было.

— Использовалось ли против вас физическое насилие?

— Если считать сильно скованную наручниками руку — физическое насилие было, потому что те наручники я чувствовал еще неделю.

— Но психологическое насилие было постоянное.

— Да, постоянно.

— Вы согласились отдать им свои соцсети?

— Да, потому что семья важнее канала. Отдавая Telegram или YouTube, я ничего не меняю, никто не пострадает.

— Вам нужно было говорить что-то положительное о режиме?

— Да, конечно.

— О чем именно?

— Пришлось говорить очень положительные вещи. Через два дня было интервью с журналисткой, якобы все хорошо, что я почти свободно хожу, но въезд в парк был заблокирован со всех сторон, всю территорию закрыли, была камера, за журналисткой стоял вооруженный человек и говорил, что мне нужно сказать: все здесь хорошо, Беларусь — прекрасна.

— А о Литве что нужно было говорить?

— Что там якобы нет демократии, что все не так, что нет свободы слова, у белорусов больше свободы.

— А что касалось стран НАТО, что Литва является одним из государств НАТО с военными НАТО, были ли там такие темы?

— Да, были темы о военных НАТО. Чтобы вперед сказать, я для них был как «говорящая литовская голова», которая должна была транслировать определенные пропагандистские мысли. До сих пор я не понял, где это использовалось, потому что, выйдя, нигде не нашел.

— Это по вашим каналам не показывали?

— Нет, не показывали. Они через свои каналы транслировали о военных НАТО, например, когда в Литве военные НАТО утонули в болотах, был такой их «репортаж», якобы военные хорошо проводят время, покупают алкоголь в магазине, выезжают неизвестным маршрутом на военной технике.

— Вы должны были сказать этот текст, и вы сказали?

— Да, я произнес.

— Сколько таких съемок было, в которых вы участвовали?

— Немного, это меня тоже удивляло. Сначала я думал, что это будет почти постоянная работа, но нет, было максимум около 7 съемок.

— Какая была их продолжительность? Как это происходило? Где?

— Это было как формат TikTok. Поскольку я веду YouTube-канал, понимаю: если телефон повернут в одну сторону, это широкий формат, если вертикально — для Instagram или TikTok. Они говорили, текст должен быть не длиннее минуты. Это были короткие видео для социальных сетей.

— Но это происходило на месте вашего содержания, в изоляторе, как вы говорили?

— Здесь уже, в тюрьме.

— Когда вас перевезли в тюрьму и где это было? В Гродно?

— Да, Гродненская тюрьма.

— Сколько времени вообще вы провели в изоляторе?

— 20‑22 часа в изоляторе, а 20 августа меня перевезли в тюрьму.

— И там были до декабря 2025 года?

— Да, до декабря.

— Но суд состоялся?

— Нет.

— А ваша семья, жена, дочь, теща с тестем, были ли против них какие-либо действия?

— Нет.

— А жене разрешили вернуться в Литву?

— Разрешили, потому что это было одно из условий, почему разрешили выехать жене и ребенку. Я согласился сотрудничать, отдал все пароли и доступ к YouTube и Telegram.

— Как вы узнали, что вас освобождают? Вам кто сказал или как?

— Когда везли в Литву, я думал, что меня ведут на расстрел, потому что все было как в экшн-фильме: скованный, с повязкой на глазах, стоим в лесочке, никто не говорит, потом привезли в другое место. Снимают наручники, повязку, и ты видишь автобус, куда тебя ведут. Люди тоже не разговаривали, потому что строго приказали всем молчать. Я понял, что возвращаюсь домой только тогда, когда увидел литовские флаги на границе. Это был мой второй день рождения.

— Вините ли себя в том, что не послушались и все же поехали, сам виноват, да?

— Сам виноват, я все время себя винил, пока там находился. Других виноватых нет.

— А психологическое состояние все еще такое сложное или со временем уже немного успокоились?

— Знаете, я довольно позитивный человек. Даже в тюрьме я старался шутить об этой сложной ситуации, и мне кажется, что я достаточно психологически силен, чтобы все это выдержать.

• 1
• 0
• 1
• 0
• 0
• 1
• 5
• 2