«Последний трактор заберет банк». Как фермер построил уникальный бизнес, но через 30 лет все потеряет
Этот бизнес зарождался в девяностых в Дзержинском районе буквально в голом поле — без миллионов, на энтузиазме и большой вере в козье молоко. А потом белорусы понемногу распробовали новый продукт и все козье: сыры, творог, йогурт. Так получилась крупнейшая в стране козья ферма «ДАК» — крутой локальный бренд и бонусом популярный кукурузный лабиринт. Сегодня оборудование остановлено, имущество описано, компания подала на ликвидацию, а Дмитрий Крылов подводит грустный итог фермерства: «Вкладывал 30 лет — и остался должен всем». Историю рассказывает Onliner.
Еще год назад мы зарабатывали»
В самом начале тут не было ни электричества, ни дорог — только мечты о фермерстве, которое могло бы прокормить семью.
Бывший инженер-электронщик Дмитрий променял компьютеры на доступ к земле. Что именно и как выращивать тогда не знал, но начал с овощей и гречихи.
Потом был недолгий период, когда семья занялась свиноводством — и это практически разорило их, когда сняли ввозные пошлины и надо было конкурировать с польской свининой.
Но просто так землю и дом бросать не хотелось. И тут появилась идея с козьим молоком: государство в эту нишу не шло, а Крыловы рискнули всем, что осталось, и начали скупать местных коз у людей. Через какое-то время поняли: так неправильно, купили сотню «правильных» (то есть племенных) коз зааненской породы из стран Балтии.
Постепенно развивали свое производство — не просто молоко, а козий сыр и йогурты — редкость для белорусского рынка, когда еще не было такого тренда на импортозамещение. Белорусские заводы брать козье молоко на переработку не хотели, поэтому Крылов поехал в Польшу и привез оттуда знания, как варить сыр.
Практически 20 лет Дмитрий собирал информацию, как должна работать самая современная козья ферма.
— Я не ездил просто отдыхать, все поездки так или иначе были связаны с фермой: выставки, торгово-промышленные палаты, какие-то деловые миссии. Объездил Европу, Америку, Китай, разные конкурсы — в итоге место для штампов закончилось раньше, чем срок действия самого паспорта.
В 2018 году на козьей ферме начали большое масштабирование, которое разделило все на до и после. По задумке, ферма должна была превратиться в большой современный молочнотоварный комплекс на 1600 коз с новыми для страны видами продукции. Для сравнения: до старта проекта коз было 390, если не учитывать совсем молодых животных.
На ферме появилась новая доильная установка, которая не просто ускоряла процессы, а считывала информацию по каждой козе, учитывала, сколько она дает молока, и выдавала нужный объем комбикорма. В Европе аналогичное оборудование предлагали за €500 тыс., внутри страны получилось сделать за 420 тыс. рублей.
Проект новой фермы финансировался из трех источников: 3,5 млн предоставил инновационный фонд Минской области, еще 7 млн обещал Банк развития, были и свои средства. На этом этапе начались первые трудности.
— За месяц надо было освоить 2,5 млн. Как это возможно, если я не строительный трест, а просто маленький фермер? В итоге мы освоили инновационные деньги за год, и практически половина комплекса уже была построена.
Тем временем в Банке развития пересмотрели планы и вместо изначальной суммы выделили 4,5 млн, то есть от части запланированных объектов пришлось отказаться.
Не получила финансирования идея с круглогодичным зеленым кормом — гидропонной установкой, реконструкция перерабатывающего цеха, лаборатория искусственного осеменения.
— Все это повлекло за собой новые согласования. Бизнес-план пришлось переделывать, опять проходить экспертизы — и экологическую, и строительную. Строительный проект поделился на очереди и пусковые комплексы.
А параллельно добавились новые требования: например, резервная скважина, дополнительный водопровод, пожарные резервуары — обязательные пункты при бюджетном финансировании.
— Стройка затянулась на лишних полтора года, а стадо росло. В здании, которое вмещает 400 коз, уже стояло 600 взрослых и еще 300 молодняка. Во время стройки мы получили распространение болезни — для человека она не опасна, но сокращает срок жизни козы.
Когда инфекцию обнаружили, встал вопрос об уничтожении всего стада. В итоге удалось добиться изменений в подходах: вместо полного уничтожения разрешили постепенное оздоровление животных.
— Мы понимали, что без дополнительного финансирования нам будет очень трудно. Поэтому в 2022 году преобразовали фермерское хозяйство в общество с ограниченной ответственностью, чтобы в него мог войти инвестор.
На этом сложности не закончились. В 2023 году хозяйство попало под ценовое регулирование.
— Все молочные продукты считались социально значимыми — не только из коровьего молока, из козьего тоже. В течение 2022 года мы сознательно не поднимали цену: в целом не было такой необходимости, у нас экономика более-менее складывалась. В 2023‑м подорожали корма, упаковка, логистика, выросли зарплаты — а мы не можем поднять цену.
Позже удалось добиться изменений, козью продукцию вывели из-под этих ограничений, но к тому моменту финансовая ситуация сильно ухудшилась.
— За 2024 год предприятие достигло 40% планируемой мощности, но на выращивании было много молодняка, и в отсутствие инвестора пришлось брать дополнительные кредиты, чтобы пройти период выхода на окупаемость. А тут еще и ставки выросли. Предприятие уже приносило операционную прибыль, но недостаточную.
Ферма росла медленнее, чем финансовые обязательства и кредитная нагрузка. Мы уже зарабатывали около 30 тыс. прибыли в месяц, но отдавали 60 тыс. банкам и за лизинг. В мае 2025 года произошел первый кассовый разрыв. Весна всегда затратная. Началась текучка кадров, я выкручивался как мог, сокращал расходы, занимал деньги… Банки больше нам ничего не давали.
В августе прошлого года пошли первые за 20 лет просрочки по кредитам, нужно было погашать основной долг Банку развития. Проблемы превратились в лавину: ОПИ заблокировал счета, лизинговая забрала критически нужную технику, корма не заготовили, штат сократился.
По словам Дмитрия, работников приходилось искать по объявлению и даже занимать деньги на зарплаты.
— Два-три месяца пытались так работать: кто-то приезжал, помогал. Но бывало и такое, что утром хозяйство «стоит»: козы не подоены, ничего не сделано, работники ушли. Взяли временного тракториста, еще ничего не успели показать, а трактор сгорел. Это было горе.
Из-за долгов за электроэнергию ферме отключили один из двух трансформаторов. На ферме остался последний трактор, и тот скоро заберет банк.
— Уже в январе мы понимали, что не переживем 2025 год без поддержки. Только к лету 2026‑го мы уверенно выходили на 900 дойных коз, 65% мощности и самоокупаемость. Но для этого нужно было пройти еще один цикл рождения козлят и ввода молодняка в дойное стадо.
Нам не хватало 450 тыс., чтобы выполнить все обязательства. И потеряв надежду, что подключится кто-то из частных инвесторов, мы стали активно обращаться в государственные структуры. Предлагали, чтобы нас присоединили к крупному хозяйству или выкупили долю, чтобы деньги пошли на развитие и можно было выйти на окупаемость. Но сельское хозяйство в принципе длинный, рискованный бизнес. Переговоров, писем, разговоров было много. Но все тщетно.
Производство свернулось. Там, где была жизнь, теперь пустые полки и остановленное оборудование.
«Надо сказать спасибо всем людям»
Осенью Дмитрий Крылов открыл благотворительный счет и рассказал о ситуации в Instagram.
— Рассказывать о проблемах не хотелось: с детства приучен не выносить сор из избы. Но надо было спасать коз.
Чувства как-то разрывают. С одной стороны, мне стыдно, что я попал в эту яму. Понимаете? Если ты предприниматель, значит, должен найти выход. А тут бьешься, бьешься — и все никак.
Но все равно… Ты принимал ключевые решения — ты и отвечаешь за результат. Так меня учили. Значит, в чем-то просчитался, где-то был неубедителен.
С другой стороны, оглядываясь назад, надо отметить: мы ведь многого достигли — все с нуля, на голом месте. Первая козеферма в Беларуси, первое племхозяйство по козам, первые производители сыров из козьего молока, первый кукурузный лабиринт, первая в СНГ карусельная дойка для коз отечественного производства — есть чем гордиться.
Был положительный опыт сотрудничества и с государством: реконструкцию первой фермы в 2012 году провели за льготный кредит, никаких просрочек никогда не допускали.
Помощь людей позволила пережить зиму, и появилась уверенность, что хотя бы животных еще можно спасти.
— Когда в октябре 2025 года мы открыли благотворительный счет и попросили о помощи, откликнулось много людей. Переводили по 5 рублей, по 15, по 50. Собрали около 35 тыс. Мне бы хотелось каждому лично сказать спасибо, но это невозможно: на счета приходят просто суммы, без данных отправителей — мы не видим, кто это перечислил. Отдельная благодарность нескольким предпринимателям, которые нашли возможность оказать существенную поддержку.
Осенью на практику пришли двое молодых ветеринаров, которые помогали ухаживать за животными, сделали необходимые прививки — благодаря этому и помощи людей удалось сохранить около 700 коз.
Закредитованность хозяйства — меньше 6 млн рублей, и сам бизнес, по словам Крылова, еще можно было спасти. Но ситуацию резко ухудшило требование вернуть деньги инновационного фонда в декабре — долг вырос еще на 3,5 млн.
— Хотелось сохранить отношения с банками и государством, выполнить все обязательства. Ведь балансовая стоимость основных средств — более 9 млн рублей. Износ — 7%, все новое. Общий баланс — почти 11 млн. Чистые активы составляли 5,4 млн. То есть мы вроде бы и не бедные, это далеко не самая плохая картина. Не хватало всего 0,45 млн «оборотки».
Еще одним вариантом было включение хозяйства в перечень предприятий для финансового оздоровления. В таком случае долги можно было бы заморозить, реструктуризировать и дать хозяйству время для развития и роста, чтобы затем постепенно погашать долг. Но это тоже не удалось.
При этом попытки запустить санацию шли до последнего, говорит Дмитрий Крылов. Бизнес мог бы получить отсрочку, чтобы выбраться из долговой ямы, но в итоге план санации сорвался из-за требования вернуть деньги из инновационного фонда, и шанс на восстановление бизнеса фактически исчез.
Стало понятно, что выбраться из этой ситуации своими силами уже не получится: 20 февраля компания подала документы на добровольную ликвидацию, за счет чего банки приостановили начисление процентов и пеней, ОПИ прекратил давление. Но это означает, что вести хозяйственную деятельность уже нельзя, последних работников пришлось уволить.
Сейчас идет оценка имущества, собираются требования кредиторов, а потом все выставят на аукцион, чтобы нашелся инвестор. По процедуре это должно произойти в августе. Если с первой попытки продать не получится, будет повторный аукцион со снижением цены.
А Крылов с небольшой командой энтузиастов продолжает кормить коз и надеется, что инвестор все-таки найдется.
Спрос есть, предложения почти нет?
Казалось бы, это история про беды одного бизнеса. Но круг замкнулся, и рынок снова пришел к ситуации, когда свободна целая ниша.
За последние 20 лет в стране появились частники, которые заинтересовались козами, но козье молоко остается нишевым продуктом даже в планетарном масштабе. В мире козье молоко занимает около 2,4% рынка, в Европе — чуть больше 3%, но интерес к нему растет. Раньше Крылов называл для Беларуси цифру 0,015%, но теперь оценить долю еще сложнее.
Причем эта ниша свободна не только у нас, но и в соседних странах, замечает Крылов: сыры с его фермы были востребованы в России.
— Неспроста козы такие дорогие. Сегодня молодая козочка для промышленного разведения может стоить почти $1000 в России. Это показатель: рынок пустой. Козьего молока на рынке очень мало. Да, есть крупный переработчик «Беллакт», он производит в основном детское питание и стерилизованное молоко. А полноценного ассортимента — йогуртов, сыров, рикотты, творога — практически нет.
Мы в свое время сознательно создавали ассортимент из цельного козьего молока. Работали не только на людей с непереносимостью коровьего молока, но и на тех, кто ищет качественный нишевый продукт для здорового питания.
При этом Дмитрий отмечает, что людей, которые не переносят коровье молоко, не так много, как принято считать.
— Все говорят про аллергию, но, если посчитать, не так уж много людей, которым подходит только козье молоко. Мы это хорошо видели по спросу. Зимой, когда объемы молока сезонно были меньше 400 литров в день, нам начинали звонить люди, которые в нем остро нуждаются. А когда давали объемы больше, то уже закрывали эту потребность по Минску и Минской области.
Так что мы уже вышли на другую аудиторию — на тех, кто любит эксклюзив, именно козьи сыры, за здоровое питание. Это уже более требовательный клиент.
Сейчас же ниша козьих продуктов фактически снова опустела. Основная проблема — высокие требования к производству. Чтобы попасть в торговые сети, нужны полноценный цех и сертификация. Это дорого и сложно, личное подсобное хозяйство такое не потянет.
— Остались только небольшие фермеры и частники. Есть умельцы, которые в домашних условиях делают хорошие сыры, но это не промышленные масштабы, в магазины с таким не зайдешь.
А как же кукурузный лабиринт?
Многие знают это место благодаря кукурузному лабиринту, который появился здесь в 2017 году. Мы писали, с чего все начиналось: фермер вернулся с этой идеей из США, а параллельно про студента с такой задумкой рассказал Onlíner. Дмитрий прочитал материал, два энтузиаста встретились, ударили по рукам и в том же году засеяли поле кукурузой. Так появился агропарк «Кукуполис».
— Первые два-три года особо денег он не приносил, ехало не так много людей. У нас тут дорога неважная, тема была не очень раскрученная, тогда многие люди еще отдыхали за границей.
Потом был ковид, стало сложнее получить визы — люди стали искать места для отдыха внутри страны, и у кукурузного лабиринта появилось свое комьюнити.
— В прошлом году мы два месяца прожили за счет доходов от лабиринта. И налогов заплатили немало: там уже не 10% НДС, как на продукты, а 20%. Заработали 250 тыс. — из них 50 тыс. ушло только на НДС.
Поле под лабиринт в этом году тоже готовили. Он работал в связке с козьей фермой, но продолжит существовать самостоятельно на безе фермерского хозяйства вместе с другой инфраструктурой для туристов и небольшим контактным зоопарком.
Дмитрий надеется, что летом сюда снова приедут люди — пусть уже не за молоком и сыром, а за прогулками и экскурсиями.
Туристов рассчитывают привлечь раньше обычного сезона: не ждать августа с кукурузным лабиринтом, а начать уже в мае, когда потеплеет, — с экскурсий к бобровой плотине.
Или можно приехать в беседки с мангалами и отдохнуть у реки.
За анонсами и активностями «Кукуполиса» можно следить в Instagram проекта.
Финал
Дом Дмитрия находится буквально в паре шагов от фермы. Уезжать он не планирует и остается рядом с делом, которому посвятил всю жизнь. Слишком многое здесь строилось годами, чтобы просто взять и уйти. При этом он говорит, что не любит жаловаться и никого не обвиняет в том, что произошло.
— И если это уже случилось, тут никто особо не виноват. Где-то ты недопонял, что-то упустил, неправильно преподнес, не нашел правильных слов. Но все, что у меня было, я вложил в этот проект.
Запас веры в козьи продукты и энтузиазм у фермера были, но жизнь сурова и во многом материальна, а бизнес имеет свою цену.
— Дом не достроили, все вкладывали в коз — и то его могут забрать. Мы же были поручителями по кредиту, так что приходили из ОПИ, все описали, что есть.
Что дальше? Ликвидация — это точка для бизнеса. Я тут уже никто, в условиях ликвидации нельзя ничего делать, кроме как сохранять то, что есть. Но остается надежда, что кто-то купит и сохранит уникальное для страны хозяйство.
Комментарии