Тихановская: Дети скоро вернутся ко мне в Варшаву. Очень жду

— У него всё хорошо. Сейчас изучает английский язык [в США], — пояснила Тихановская. — Он, конечно, в какой-то момент вернётся. Может, в политику, может, в блогерство. Это уже он сам для себя выберет. Я очень рада, что ему удаётся довольно много времени проводить с детьми. Он как бы наверстывает то время, что был без них. Им, конечно, тяжеловато, потому что двое подростков в семье — это непросто. Но он справляется, он молодец. Мы каждый день с ними на связи. И, конечно, я хотела бы поддержать все его начинания. Сейчас он решил немного выдохнуть, скажем так, заняться собой, а потом уже выберет, чем будет заниматься дальше.

— То есть пока планов у него нет?

— Давайте его планы будете спрашивать у него.

— А дети до сих пор с ним, не в Польше?

— Они скоро вернутся.

— Ждёте их уже, наверное?

— Ой, очень жду.

— Как они всё это воспринимают? Снова новая страна, новые условия…

— Ой, слушайте, всем нашим белорусским детям выпала такая судьба, когда непонятно, где они будут завтра. Разорванные семьи и потерянные друзья в Беларуси — это всё, конечно, трудности. Но, глядя на своих близких, на родителей, видя, что они справляются, поддерживают друг друга, дети легче привыкают к новым обстоятельствам. Я вижу, сколько их пошло в польские или литовские школы. Все адаптируются, учатся, находят новых друзей.

Конечно, мы, белорусы, стараемся, чтобы дети дружили с белорусами, но это не ограничивает их. И поэтому я думаю, что найдутся и новые друзья, и новые перспективы. И вообще… Знаете, у нас есть такое понимание: где дерево посадили, там его и надо выращивать. С точки зрения родины так и есть. Но [эмиграция] — это тоже шанс для детей увидеть другой мир с разных сторон.

— Как Сергей справляется? Просит у вас совета, звонит пожаловаться на них?

— На удивление хорошо справляется. Мы же понимаем, что его пять лет не было, да? Да и раньше он очень много работал, то есть дети были в основном на мне. Теперь они уже подросли, сами могут себе и поесть приготовить. Но и дерзкими становятся.

У папы там свои методы воспитания. У меня была дисциплина. Потому что мама сказала — надо делать, не отвертишься, хотя я и очень хорошая мама. А папа… Он так долго был без них, он хочет их любовью окутать. Поэтому такой нестрогий отец оказался. Но всё равно он очень хорошо справляется. У меня даже нет ни крупицы волнения, что что-то может пойти не так. И всё, что нужно, и купит, и приготовит, и уроки поможет сделать, сидит там с ними, «змагаецца». Конечно, когда мы созваниваемся, может пожаловаться: «Тяжело, дети не слушаются, подрались», — или ещё что-то. Но это абсолютно по-доброму. Я говорю: «Ты там пожестче будь с ними».

— Это вы ему говорите быть «пожестче»?

— Да! А он: «Ну я не могу, это же дети».

— Как вы поддерживаете отношения? Вы же в разных часовых поясах. Вы ночью с ними созваниваетесь?

— У меня есть период времени вечером. Приходишь с работы уставшая, но знаешь, что там дети. Я часто уроки учу с ними. Но мы — белорусские женщины, мы справляемся.

Павялічыць

— Во время церемонии открытия информационного пункта Совета Европы в Вильнюсе журналисты обсуждали, что после переезда в Варшаву вы стали лучше выглядеть. Секрет в том, что дети с отцом?

— (смеётся) Я не знаю, насколько лучше теперь выгляжу, чем когда-либо. Но знаете, я начала больше заботиться о здоровье. Я же тоже как женщина вижу, что поправляюсь, хоть периодически и регулярно занимаюсь спортом. И когда уже понимаешь, что вот-вот на грани, цифра на весах тебя не устраивает, начинаешь худеть. Хоть в Варшаве я как-то ещё не обосновалась, не нашла пока своего спортзала. Пока у меня есть онлайн-тренер, с которым я занимаюсь.

Но знаете что? Когда начались первые массовые освобождения людей, даже не после первой группы и не после того, как Сергея освободили, а, наверное, после третьей или четвёртой, я впервые смогла вздохнуть. Потому что все эти годы (и это не для красного словца говорю) я жила с постоянным камнем на душе. А тут как будто пошла динамика — и я выдохнула. Даже могу иногда радоваться. Например, побывала в Варшаве уже на двух концертах. Люди зовут, что-то организовывается. Я здесь (речь о Вильнюсе. — Прим. ред.) была одна и одна. Работа-дети, работа-дети.

Ну и ещё, наверное, потому, что спешить домой не надо. Да, и это тоже помогло. Ты можешь больше времени уделить общественным делам, куда-то выйти, с кем-то посидеть, поговорить. В кафе спокойно кофе выпить. В Вильнюсе не могла такого позволить, потому что сразу бежала к детям, уроки учить… Поэтому я настолько благодарна Сергею, что он сейчас подсобил мне немножко. Потому что был такой период тяжеловатый.

— Как вам в Варшаве? Не скучаете по Вильнюсу?

— По Вильнюсу я всегда буду скучать, потому что это мой второй дом — так получилось. Всегда буду с большой благодарностью вспоминать эти пять лет, которые здесь прожила. Но, конечно, в более общем смысле — это благодарность позиции Литвы, что она принимает белорусов, политзаключённых. Эта благодарность уже никогда и никуда не исчезнет.

Что касается Варшавы, то там другое, большее присутствие белорусов, больше организаций, инициатив. Не хочется обидеть белорусское сообщество в Литве, но в Варшаве больше жизни за счёт этого. Поэтому я там больше занята белорусами, чем была в Вильнюсе.

Пока у нас ещё нет своего помещения, мы над этим работаем. В Вильнюсе мы, конечно, приглашали инициативы, проводили разные встречи. Но Офис в Литве был больше таким обособленным. В Варшаве я хочу, чтобы часть помещения Офиса стала хабом для всех белорусов. Чтобы каждый мог прийти, если нужно поработать, провести какое-то мероприятие.

Хоть там уже очень много замечательных белорусских мест: и ЦБС (Центр белорусской солидарности), и Белорусский дом, и Музей Вольной Беларуси, например, который всегда принимает белорусов. Но появится ещё одно такое место.

— Может, литовские власти уже пытаются звать вас назад?

— Нет такого намерения. Не хочу никого обидеть — мы все понимаем обстоятельства. Офис в Вильнюсе остаётся дипломатическим центром Офиса Светланы Тихановской. И он имеет дипломатическую аккредитацию. Я очень благодарна Литве, что, несмотря на мой переезд, Офис живёт, проводит много встреч и очень активно работает с властями на разных уровнях. Офис — это не только о Светлане Тихановской, это институция, которая должна работать.

— А если бы пригласили, вы бы вернулись или уже нет?

— Политически я не понимаю, как такое вообще может произойти.

• 7
• 1
• 1
• 1
• 0
• 0
• 0
• 4