Арестованная и спасенная: Федута издал книгу о главном произведении белорусской литературы

Пять лет назад, 11 апреля 2021 года, в Москве ФСБ задержала группу белорусов, которых передали КГБ Беларуси и обвинили якобы в подготовке переворота против режима Александра Лукашенко. Среди задержанных — писатель и журналист Александр Федута. Он шутливо написал о том аресте: «Так впервые за много лет у меня появилось свободное время».

И это время он, как творец слова, посвятил воплощению идеи, которую вынашивал очень давно — создать основательный комментарий к главному белорусскому историческому роману «Колосья под серпом твоим» Владимира Короткевича: «У меня был текст романа и чистые тетради».

Но из-за невозможности доступа к библиотеке, в которой мог бы посмотреть, что писалось другими авторами о короткевичевском романе, Александр Федута изменил первоначальную концепцию и решил изложить «свое понимание романа, свою трактовку» в результате многолетнего его чтения.

Отсутствие мнений других знатоков творчества Короткевича — на самом деле не слабость, а сильная сторона «Лексикона», такой мини-энциклопедии из 51 статьи, посвященной героям и различным явлениям из романа, Александр Федута фактически делится самым дорогим, что его трогало за решеткой и что читается между строк. В результате «Лексикон» — это книга не только о романе Короткевича, о белорусском народе, который в ней предстает в образе разных героев, но и книга о самом Александре Федуте, лишенном свободы, книга о переосмыслении протестов 2020 года.

«Лексикон» сам автор адресовал историку Адаму Мальдису, как «одному из первых открывателей Атлантиды белорусского прошлого», но тот умер 3 января 2022 года, так и не увидев это произведение. А еще, пока Федута был за решеткой, один из главных лукашенковских идеологов и директор Национальной библиотеки Вадим Гигин, известный своими пророссийскими взглядами, добился исключения в 2023 году «Колосьев» из школьной программы.

Павялічыць

Рукопись в заложниках у КГБ

Когда книга была готова, ею заинтересовался КГБ в лице подполковника Александра Акулича, который «милостиво» предложил передать произведение на волю. Такое уже было с Федутой во время его ареста в 2010 году, когда за решеткой он написал книгу воспоминаний о Гродно 1970—1980‑х годов «Мой маленький Париж».

Но на этот раз подполковник КГБ свое слово не сдержал и книга чуть не исчезла, как и многие произведения других политзаключенных. Но Александр Федута решил проявить принципиальность, чтобы вернуть произведение, и объявил «медицинскую забастовку» — отказался принимать лекарства, которые ему необходимы были из-за плохого состояния здоровья.

Через две недели писателю стало совсем плохо, но он продолжал свою борьбу за рукопись. Администрация же тюрьмы зашла с тузов: решила настроить против Федуты тех 14 человек, кто с ним сидел в одной камере, пообещав ежедневные обыски. Александр Федута вынужден был согласиться принимать лекарства, но не потерял надежду вернуть «Лексикон», для чего стал «бомбардировать письмами» Генеральную прокуратуру.

Эта борьба за рукопись «Лексикона» с подполковником КГБ Александром Акуличем стоила Александру Федуте заработанной на всю жизнь мерцательной аритмии сердца. В конце концов рукопись согласились вернуть, но с одним условием — Федута должен был подписать протокол его уголовного дела: «Так заметки о романе Короткевича превратились в заложников».

И Федута пошел на такой шаг, после чего тетради с «Лексиконом» передали его жене. Однако возникло еще одно условие от КГБ — Федуте пришлось пообещать, что он не будет печатать книгу о произведении Короткевича еще год. В конце концов рукопись была «освобождена» только после освобождения и депортации из Беларуси ее автора.

И теперь вышла в издательстве «Полоцкие лабиринты» в прекрасном переводе на белорусский язык Анны Майской и с предисловием Сергея Дубовца.

Павялічыць

«Колосья» как наши «Война и мир»

Бывший учитель литературы Александр Федута сразу ставит все точки над и в плане совершенства белорусской литературы. Белорусам иногда вменяют, что у нас нет произведений типа «Войны и мира» Льва Толстого. Делают это те, кто с нашей литературой хорошо не знаком, а само это сравнение восходит к советской школьной программе 1970‑х годов, где «произведение Толстого» виделось своеобразным идеалом не из-за его какой-то сверхъестественности, а из-за количества ссылок на это произведение в сочинениях создателя СССР Владимира Ленина.

«Колосья» Короткевича Федута сравнивает с «Войной и миром», но видит их большее сходство с произведениями Вальтера Скотта, а в плане его незавершенности и наличия 150 цитат на другие литературные произведения — тождественным пушкинскому «Евгению Онегину».

Конь как символ Беларуси

51 статья «Лексикона» помещена в той последовательности, как они и писались за решеткой, что позволяет проследить и за ходом мыслей и переживаний самого Александра Федуты в заключении. Начинается все с «Коня», одного из главных образов «Колосьев».

Сразу перед глазами предстает черный конь Черного Войны и два белых коня Алеся Загорского (Урга и Тромб) — в этом видится переход от борьбы одиночек-партизан к массовому национально-освободительному движению. А еще же белый всадник — символ нашей «Погони», символ Беларуси, а короткевичевский белый жеребенок — это будущий конь, на котором приедет Спаситель «спасать свои белые земли»: «Весь роман Короткевича фактически о том, как растет белый жеребенок и как растет, готовясь к выполнению своей миссии, его всадник, которому суждено слиться с белым конем в единое целое, превратиться в кентавра». В дальнейшем Александр Федута расширяет свое понимание: «Белый всадник на белом коне становится двойником святого Юрия (Георгия), символом веры в божественное покровительство над борьбой за освобождение Беларуси. Беларусь становится целью и флагом в этой борьбе, а белорусскость (то есть осознание себя одним из белорусов) — ее необходимым условием и характеристикой».

После символа Беларуси, следующие статьи в «Лексиконе» посвящены «отрицательным» персонажам, с которыми, очевидно, сам Федута сталкивается за решеткой — это жандарм Мусатов, императрица Екатерина II, помещик Константин Кроер. В последнем, по меткому замечанию Федуты, Короткевич как бы скрыл описание смерти Иосифа Сталина: «От ослабевшего жесткого тоталитарного руководителя окружение разбегается, только почувствовав его неизбежный уход».

Разве не за такие слова-предсказания подполковник Акулич, который, возможно, тоже видел между строк, решил закрыть «Лексикон» Федуты?

Главный же антигерой романа, по мнению Федуты, — Российская империя: «Злая, антинациональная и античеловеческая сила». Именно ей бросает вызов главный герой Алесь Загорский, представитель нового поколения, в отличие от старого, наученного на поражениях, которое осознало тщетность силового сопротивления империи: «Они полны веры в свою победу, которая представляется им неизбежной и исторически обусловленной. И финальный стих Алеся Загорского удает на манифест нового политического поколения граждан империи: «Я выхожу». На сцену истории выходит новое поколение». Разве это не образ Романа Бондаренко, убитого при участии приближенных к Лукашенко Дмитрия Баскова и Натальи Эйсмант 12 ноября 2020 года?

А как же груша, с которой и начинается сам роман и которую Федута понимает как символ упорства жизни: она не покоряется своему извечному врагу и олицетворяет бессмертие целого народа. Здесь снова Александр Федута будто обращается к белорусам на протестах 2020 года: «Как и дерево груши, он не готовится к смерти — он цветет. И это цветение и есть жизнь отдельных людей…»

Павялічыць

Кастусь Калиновский как белорусский патриот

Также одним из главных достижений Владимира Короткевича Александр Федута видит созданный образ Кастуся Калиновского как белорусского патриота, за что в итоге роман и был вычеркнут Гигиным из школьной программы. Однако при этом, как подчеркивает гродненский писатель, короткевичевского Калиновского ни в коем случае нельзя обвинить в антироссийскости, так как здесь в соответствии с советской официальной концепцией есть четкая граница между российским народом и имперской властью, как это отмечено в одном из писем к герою романа Алесю Загорскому: «Ты знаешь… я здесь полюбил русских людей. Благородный, хороший народ. И тоже несчастный, как мы…». Война в Украине показала, что это совсем не так.

Зато именно Калиновский из «Колосьев» стал примером для многих белорусов, и остается таким и сегодня: «Можно сказать, что в массовом сознании патриотически ориентированных белорусов сегодня существует именно такой Кастусь, которого придумал и описал Владимир Короткевич, — светлый, романтично-возвышенный, с искорками в глазах и с волевой складкой рта. Такой, которого можно полюбить и которому стоило поверить».

И именно за такие образы мы и любим «Колосья под серпом твоим». Но как Александр Федута понимает главного героя романа Алеся Загорского и других личностей, как понимается Короткевичем свобода? Вы найдете ответ в «Лексиконе». 29 мая в 12 часов в Варшаве на книжной ярмарке на Национальном стадионе Александр Федута проведет автограф-сессию, а 31 мая в 12 часов там же представит и свою книгу.

• 5
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 1