Врач Андрей Витушко вернулся в профессию после допросов в КГБ и эмиграции
О своей работе в Польше и пути к этому выдающийся врач рассказал Белорусской службе Польского радио.
Андрей Витушко — врач высшей категории, кандидат медицинских наук, он более 20 лет отработал в РНПЦ «Мать и дитя». Но после того, как 10 августа 2020 года попал на Окрестина, с ним не продлили контракт, несмотря на поддержку коллег и благодарных пациентов.
А в мае 2023 года Андрея вместе с женой Кристиной задержал КГБ. Из-за угрозы уголовного дела семья приняла решение выехать из Беларуси в Польшу. Что происходило после?
«Это был первый звоночек…»
— Поскольку я не мог сразу работать в медицине, потому что для этого нужно выполнить ряд условий, а именно сдать два экзамена, я работал в IT-компании консультантом по проектам в области цифрового здоровья, так называемого Digital Health. И параллельно готовился сдавать экзамены.
Первый был экзамен по медицинскому польскому языку, который я сдал в течение шести месяцев пребывания в Польше. Это было достаточно сложно, потому что медицинский польский язык отличается тем, что многие медицинские термины, которые во всем мире латинизированы, в Польше имеют свои названия. Несмотря на то, что я знал польский язык до приезда в Польшу, пришлось много готовиться.
Дальше нужно было готовиться к так называемому нострификационному экзамену, который подтверждает, что твой медицинский диплом равнозначен польскому медицинскому диплому. Это также своеобразный челлендж в смысле знаний, потому что ты должен продемонстрировать знание всех областей медицины. Подобный экзамен, даже немного более легкий, сдают студенты медицины, выпускающиеся из медицинского университета со своими свежими знаниями по различным областям медицины.
Это был определенный вызов, но я с ним справился. Кроме того, что это отнимает много времени. Ведь ты же еще должен работать и как-то содержать семью. За этот экзамен еще нужно заплатить пять тысяч злотых [1150 евро] (если не удастся сдать с первого раза, то каждый следующий также нужно платить те же пять тысяч).
Кстати, тогда же я первый раз столкнулся с особенностями польской медицинской бюрократии. Когда я подавал документы на нострификационный экзамен, у меня запросили апостиль на диплом. У меня тогда уже была международная защита, я имел статус беженца. Тогда я сумел доказать и администрации университета, что у меня есть объективные причины не предоставлять этот апостиль.
Но это был первый звоночек, что в польской системе здравоохранения ты можешь иметь определенные, скажем так, документальные вызовы и трудности, что легко не будет.
Не только с точки зрения, что это чужой язык, что это нужно поднять большой объем знаний, что это другая культура, хотя и близкая. Легко не будет в бюрократическом смысле.
«В Беларуси всегда чувствовал какой-то стеклянный потолок над собой»
Это был для Андрея очередной вызов и стресс, с которым нужно было справляться.
— Жизнь в принципе полна стрессов, и эмигрантская жизнь полна стрессов, и жизнь в Беларуси тоже не была лишена стрессов, потому что я работал в такой специальности, где стрессов хватает.
Ну и плюс из-за того, что я последовательно белорусскоязычный, имею определенную позицию и старался улучшить оказание помощи детям на своем месте как только мог. Это вызывало определенную настороженность у начальства.
Я всегда чувствовал какой-то стеклянный потолок над собой. Будучи кандидатом наук, врачом высшей категории, имея ряд зарубежных стажировок, которые добывал себе сам без всякой там государственной поддержки.
Только один раз уже под самый закат карьеры мне предложили одну зарубежную стажировку. Все остальные мои выезды в Соединенные Штаты, Ирландию, в Австрию были за личные деньги, через личные контакты и в свободное от работы время. Я специально брал отпуск за свой счет, чтобы поехать на стажировку, повысить свою квалификацию.
Поэтому всегда чувствовался стеклянный потолок над головой. Но, несмотря на это, я старался действовать и работать так, чтобы приносить пользу своим пациентам.
«Хотел бы скорее вернуться к любимым пациентам и наркозным аппаратам»
После подтверждения диплома Андрей должен был пройти еще годичную стажировку. Это делают все польские вчерашние студенты, чтобы можно было определиться со специализацией. Понять на практике, в какой сфере хотелось бы работать.
— Есть возможность сократить эту самую стажировку на основании того, что у тебя есть определенный клинический опыт и перед тобой не стоит вопрос, какую специализацию выбрать. И я бы хотел уже скорее вернуться к своим любимым пациентам и наркозным аппаратам.
Поэтому я обратился в Центр последипломного медицинского образования (Centrum Medycznego Kształcenia Podyplomowego, CMKP), есть такая структура Министерства здравоохранения в Польше. Этот Центр занимается рассмотрением таких дел в отношении врачей, приехавших из-за границы. Подал документы, но мне отказали в рассмотрении моего дела по формальной причине — на основании того, что у меня нет апостиля на мой белорусский диплом. И это несмотря на то, что мой белорусский диплом уже нострифицирован, то есть признан равнозначным польскому.
Я обращался с дополнительными разъяснениями, предоставлял копию решения о моей международной защите. Объяснял, что я объективно не могу вернуться в Беларусь и получить апостиль. Но эти аргументы не были приняты. Поэтому я год наравне со вчерашними студентами удивлял польских врачей и медсестер тем, что к ним пришел такой седой стажер.
«SOR — одно из самых сложных отделений в каждой больнице»
— После этой стажировки я подал документы снова в этот CMKP, только уже на признание специализации. И параллельно, поскольку это долгий процесс, начал работать там, где позволяет польская медицина работать врачу без специализации. Потому что для польской медицины я врач без специализации. Студент, который ничего не выбрал, только думает после стажировки о своей будущей профессии.
Таких возможностей не особенно много. И ближайшее к тому, чем я занимался раньше, к интенсивной терапии, — это работа на SOR (Szpitalny oddział ratunkowy). Это что-то вроде отделения экстренной помощи.
Твоя задача — оказание экстренной помощи и принятие решения о том, должен ли этот человек остаться в больнице, в каком отделении, или выписать его домой, потому что его состояние не требует госпитализации.
Думаю, что SOR — это, пожалуй, одно из самых сложных отделений в каждой больнице.
Кроме SOR есть еще возможность работать в поликлиниках после 18 часов в рабочий день до 8 часов следующего дня. И в выходные дни, когда к тебе приходят пациенты и ты оказываешь им помощь, либо направляешь на тот же самый SOR в больницу. Это практически все возможности для врачей без специализации.
«Мои документы даже не рассматривали»
— Через два месяца после подачи документов на подтверждение специализации мне пришел отказ. По причине того, что я не могу предоставить документы об экзамене по окончании моей специализации, который сдавал в далеком 2002 году. Не могу предоставить протокол этого экзамена. А почему не могу это предоставить? Потому что не могу поехать в Беларусь и лично решить этот вопрос.
А я пробовал дистанционно обращаться в Белорусский государственный медицинский университет, обращался в РНПЦ «Мать и дитя», чтобы получить информацию о том, чем я занимался почти 20 лет моей там работы. Но они мне отказали.
Эти письменные отказы, переведенные на польский язык и заверенные нотариально, я отправил в CMKP. И мне от них снова пришел отказ, так как я не могу «предоставить все необходимые документы».
Я им писал еще раз, обосновывал, как в первый раз, предоставлял копию решения о предоставлении мне международной защиты и обосновывал, что не могу поехать в Беларусь, не могу привезти эти документы. У меня есть объективные причины, объективность которых признана польским государством, что подтверждается тем статусом, который мне был предоставлен. Но мои документы даже не рассматривали.
И вот получается, что мне разрешили вернуться в медицину, но даже не дают шанса на рассмотрение документов о моей специализации. Это как бы по аналогии, если ты был в оркестре второй скрипкой, а тебе позволяют вернуться в оркестр ассистентом дирижера, ноты переворачивать. Безусловно, очень важная работа, от которой зависит функционирование всего оркестра, но не то, чем я занимался раньше и в чем у меня сильные стороны.
Это не только проблема Андрея Витушко, но и всех тех белорусских врачей, которые из-за политических причин не могут получить все необходимые бумаги из Беларуси. Получается, что много специалистов высшей квалификации (хирурги, ортопеды, травматологи, эндокринологи и другие) вынуждены работать совсем не там, где они могли бы принести больше пользы. И это при том, что Польша испытывает большой недостаток именно узких специалистов.
Но, тем не менее, Андрей Витушко считает, что у польской системы довольно много плюсов. Это и высокий уровень зарплат, который позволяет врачу работать только на одну ставку. И большая подготовленность к современным вызовам — хроническим заболеваниям. Польская медицина высокотехнологична, и это касается не только Варшавы, а любого населенного пункта страны. Впечатляет и польская система обеспечения пациентов лекарствами.
Комментарии
Я во время работы в Академии Наук тоже всегда ездил на стажировки за счет западных грантов и брал отпуск за свой счет, но даже отпуск за свой счет было получить проблемой из-за зависти дирекции (само мое отсутствие на рабочем месте вовсе не создавало проблем, я ж не врач, а ученый-гуманитарий).