«Нужно кричать, что мы есть, мы были и продолжаем существовать». Театральный критик Анастасия Панкратова — о своей книге и белорусском театре до и после 2020 года

— Настя, ты как театральный критик и журналистка всегда работаешь со словом. Зачем тебе понадобилось взвалить на себя еще и тяжесть написания книги о белорусском театре, которое требует много времени, усилий и нервов. В чем была твоя мотивация?

— Работать над книгой действительно было очень сложно. От замысла до момента, когда я впервые держала ее в руках, прошел год постоянной напряженной работы. Но я взялась за нее, потому что поняла: почти все тексты — думаю, около 95 процентов, которые я писала раньше, просто исчезли из информационного пространства.

Ведь в Беларуси из-за цензуры закрываются сайты. Причем не только независимые. Государственные издания также стали перестраховываться: переезжают на новые домены, а старые, с массивом материалов, не переносят, чтобы где-то не остались фамилии «неблагонадежных» журналистов и творцов.

Например, газета «Культура», где я работала 11 лет, в один момент переехала на новый сайт, а старый стал недоступным. Да, что-то можно найти в архивах, но обычный человек не сможет просто загуглить эти тексты и ничего об этом не узнает.

Павялічыць

В результате исчезает не только моя работа как журналистки. Исчезает память о творцах, которые еще несколько лет назад определяли уровень и направления белорусского театра. Например, сегодня новое поколение зрителей приходит в минский театр кукол, знает его по Евгению Корнягу, но может уже не знать, откуда этот театр взялся и кто работал там до него.

Поэтому я поняла — нужно не просто говорить, а кричать, что мы есть, мы были и продолжаем существовать. Особенно сейчас, когда белорусские театры и критики разбросаны по разным странам. То, что происходит сегодня в эмиграции, нужно фиксировать. Иначе через несколько лет могут сказать, что в период эмиграции белорусского театра не было, он не развивался, и мы снова начнем все с нуля.

Мне хотелось сохранить не только факты, но и атмосферу того времени. Поэтому в книгу вошли не только аналитические тексты, но и интервью, ведь интервью — это живое фиксирование тех надежд и ожиданий, которые были у людей в тот момент.

Сегодня что-то из этого может выглядеть наивным, но это важно, ведь люди действительно верили, что могут что-то изменить.

Павялічыць

В научных и аналитических работах много фактов, но часто теряется сама атмосфера — эти надежды, ожидания, ощущение, что что-то происходит. Мне хотелось это сохранить.

Саму структуру книги мне было придумать не сложно. Я решила взять десятилетие — от прошлого 2025 года и вглубь, начиная с середины 2010-х. Именно тогда на тот момент руководитель «Белгазпромбанка» Виктор Бабарико публично заявил о создании независимой площадки ОК16, где можно было бы экспериментировать и развивать театр вне рамок государственной системы.

Для меня это был своеобразный пункт отсчета новой волны белорусского театра. Стали возникать независимые коллективы и площадки: ОК16, Пространство Hide, «Другі паверх», «Корпус» и другие места, где театральные команды пробовали делать что-то новое. Многие из тех, кого сегодня называют представителями нового белорусского театра, начинали именно там.

Я решила включить в книгу аналитику и интервью. У меня осталось еще очень много рецензий, репортажей и авторских колонок — возможно, материала еще на две такие книги. Но именно интервью позволяют сохранить живой голос эпохи.

Я практически не редактировала старые тексты. Был только технический редакторский процесс: например, если в одном материале говорилось одновременно о театре, кино и искусстве, для книги я оставляла только театральную часть. Мне было важно не делить людей на «хороших» и «плохих», а показать, с какой системой сталкивалось новое поколение творцов и какие барьеры ему приходилось преодолевать.

Павялічыць

Книга получилась большой — около 500 страниц. Но я хотела сделать ее интересной для широкой аудитории. Ее необязательно читать от первой до последней страницы: можно открыть отдельное интервью или материал о конкретном событии.

— Твоя книга вышла в белорусском издательстве в Лондоне Skaryna Press, а деньги на издание ты нашла, выиграв конкурс грантов ArtPower Belarus. Похоже, путь к изданию не был легким. Действительно ли это так?

— Да, наиболее сложным оказалось не содержание, а путь к изданию. Театр и так считается узкой темой, а большая книга о театре — еще и дорогая в производстве. Издательства боялись маленького тиража, большого объема и вопроса распространения. Я рассылала предложения, получала много отказов, и только издательство «Скарына» поверило в эту книгу.

Важную роль сыграла и грантовая поддержка ArtPower. До этого я думала, что впервые примеряю на себя роль писателя, а получилось, что одновременно училась быть менеджером: писать заявки, разговаривать с людьми, оформлять документы, делать отчеты.

И мне очень помог дизайнер Сергей Шабохин. Благодаря его работе сложная структура книги стала хорошо читаться. В ней есть два больших периода — до 2020 года и после 2020-го, а внутри они разделены на аналитику и интервью. Плюс к разделам я дописывала специальные обобщающие аналитические тексты.

— Десятилетие 2015—2025 стало самым драматичным в современной белорусской истории. Путь либерализации трансформировался в репрессивную реакцию, которой не было с 1930‑х годов. Как это время изменило театральное искусство страны? И как власть изменила свое отношение к театралам?

— До 2020 года возникло очень много новых площадок и имен. Творцы получили возможность попробовать что-то свое, новое, интересное. И важно, что государство тогда не запрещало актерам государственных театров работать на независимых площадках.

Мне кажется, в этом была одна из уникальных особенностей белорусского театра. Во многих странах частная театральная площадка в первую очередь существует как бизнес, чтобы зарабатывать деньги. В Беларуси независимая площадка была прежде всего местом для эксперимента и творческого раскрытия.

Например, Иван Кушнерук после Академии искусств пришел в Купаловский театр, где играл довольно типичные для себя роли. Когда появились независимые площадки, он пришел в ОК16. Там Александр Янушкевич ставил спектакль «Стражи Тадж-Махала», Кушнерук очень сильно проявил себя в этой работе. Какая была трагедия узнать, что этим летом в возрасте всего 34 лет он ушел из жизни.

Павялічыць

Таких примеров было много. Светлана Тимохина, уже известная и статусная актриса, также шла на независимые площадки, чтобы выйти за пределы привычного амплуа. Она могла работать вместе с молодыми творцами и помогать им своим опытом. Из таких взаимодействий и выросло новое поколение белорусского театра.

После 2020 года все изменилось кардинально. Государство поняло, что хочет контролировать все, до чего может добраться, потому что там, где нет контроля, может появиться что-то инакомыслящее.

Начали зачищать не только государственные театры, но и большинство независимых. Их могли не закрывать формально, но создавали условия, в которых они не могли работать. Например, не выдавали необходимые документы, гастрольное удостоверение на выступление. Письменного приказа «закрыть театр» могло не быть, но если театр не может играть спектакли, он фактически не может существовать.

Последним большим периодом, когда независимые театры еще могли работать, был 2021 год. После новогодних спектаклей многие из них уже не смогли вернуться к нормальной работе.

Если ты не можешь играть, театр не может существовать. Поэтому произошли большие изменения: раньше существовало много разных направлений и площадок, а после остались в основном те, кому государство доверяет.

Сегодня в Беларуси государство заинтересовано в том, чтобы искусство было своеобразным примером для гордости государства и вписывалось в ту картину, которую оно само создает. Вопрос художественного качества, мне кажется, интересует его не всегда.

Павялічыць

— В независимой прессе много пишут о «русификации» театральной сцены Беларуси. Россияне приезжают не только играть роли, но и делать постановки. И это только часть пазла изменений. А что, если говорить в целом, сегодня представляет собой белорусский театр?

— Я всегда против теории, что белорусское поле вычищено и там ничего нет. В Беларуси все равно остаются люди, творцы, которые стремятся что-то делать. В любые сложные периоды все равно существовало некое творческое течение. В Беларуси сейчас скорее происходит консервация того уровня, на котором находится театр. О новом шаге в искусстве говорить сложно. Поэтому развитие сегодня в значительной степени происходит благодаря тем, кто выехал за пределы страны. У них есть возможность работать с опытом других стран, пробовать то, что в Беларуси невозможно из-за постоянного контроля.

Но и эмигрантский театр за эти пять лет существенно изменился. Сначала было ощущение: мы эмигранты, поэтому нам можно все — не учить текст, выходить на сцену с бумагами, работать без декораций и репетиций. Будто нас должны любить только потому, что мы эмигранты.

Я вижу, что многие коллективы начинают это преодолевать. Они выходят за пределы «любительского» подхода, интересуются профессиональным развитием и ищут новые формы.

Особенно интересно для меня направление мультикультурного театра. Например, By teatr Андрея Новика в Варшаве важно не просто существовать для белорусов, а работать вместе с польскими театрами, искать точки соприкосновения. И это уже дает интересные результаты.

Если посмотреть только на сентябрь, происходит очень много. В Гданьске Женя Давиденко готовит премьеру по «Шляхціцу Завальні» Яна Барщевского — для польской аудитории, в белорусском прочтении. После премьеры спектакль должен ехать на фестиваль в Быдгощ. Никита Ильинчик работает над спектаклем в Кракове, в Белостоке готовится постановка по книге Саши Филипенко «Красный крест» в постановке Александра Енджеевского. В Познани проходит фестиваль «Вторая попытка», который объединяет польских, украинских и белорусских творцов.

Павялічыць

Есть и другие проекты: в Чикаго проходила читка пьесы «Чикаго» Андрея Курейчика, в Лондоне готовится сценическая читка в режиссуре Владимира Щербаня по пьесе белорусского драматурга Ольги Прусак, Анна Хитрик со своим театром «Дом черной совы» едет на гастроли на Кипр и в Дубай.

Мы очень любим жаловаться, что у нас все плохо и ничего не происходит. Но происходит очень много. И моя книга — в определенном смысле тоже сборник таких надежд. С ее помощью можно увидеть, что, даже если какие-то возможности закрываются, у нас все равно остается много того, от чего можно расти. Мне очень хочется, чтобы люди не теряли эту надежду и понимали: нам есть к чему стремиться и что создавать.

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0