Программист из Беларуси в Польше потерял работу и сейчас спит в ночлежке
Разработчик Алекс обратился в «ночлежку», когда попал в сложную жизненную ситуацию. Он рассказал dzpk.io, как устроена эта система.
В Польше есть так называемые «Punkty pomocy dla osób w kryzysie bezdomności», где люди без крова над головой могут переночевать, зарядить телефон, помыться-постираться и бесплатно поесть.
Два года искал работу. Сначала «одалживал деньги, продавал вещи»
Случилась череда несчастливых случайностей. Сначала программист работал в белорусской IT-компании. Два года назад проект закончился, и он нашел другую фирму — продуктового «единорога». Но и там произошли сокращения, и белорус остался без работы: «Я мидл-фронтендер [самостоятельный разработчик] с пятью годами опыта. Это значит, найти новую работу довольно тяжело».
«Сначала у меня наступил какой-то психологический кризис, — признаётся Алекс. — Я пробовал делать собственные проекты — вроде ИИ-учителя английского, ИИ-компаньона. Но доходов они почти не приносили.
Время от времени проходил собесы, но массовым спамом CV не занимался. В итоге протянул так года полтора. Сейчас тоже активно рассылаю СV-шки по вакансиям, связанным с ИИ-продуктами, внедрением автоматизации. Однако везде ищут сеньоров».
Сначала Алекс «одалживал деньги у знакомых, продавал вещи». А затем решил переехать из Вроцлава в Варшаву — поближе к знакомым и новым вакансиям. «Но здесь тоже особо ничего за полгода не нашёл», — подытоживает он.
«Ночлежку» в Варшаве посоветовал искусственный интеллект
Алекс признаётся, что поначалу планировал снимать хостел. Но «денег особо нет, снять жильё не за что».
«Ну, что делать? Пошёл на улицу, пообщался со своим ИИ-агентом, и он мне выдал телефон, куда звонить за помощью, — рассказывает айтишник. — Ночь пробыл на улице (тогда было тепло, градусов 20). А потом обратился по адресу, что дал мне ИИ — Konwiktorska 3/5, Warsaw.
Приехал в 8 утра. Подождал полчаса, вышел соцработник. Я ему рассказал, что так и так, вот такая ситуация — негде жить, нет семьи.
Меня спросили, где я замельдован, я ответил, что во Вроцлаве. И это, как бы, проблема, потому что если ты замельдован во Вроцлаве, то и решать такие вещи тоже должен во Вроцлаве. Максимум — они могут направить меня в «ночлежку»».
Тут собеседник подчёркивает, что соцслужбы просят документы — «в первую очередь их интересует сталы мельдунек и работал ли я в Варшаве». Он дал карту сталого побыту — как подтверждение личности. Но что делать тем, у кого даже карта просрочена, не подскажет.
Потом белорус по совету социального работника пришел в здание, которое называется «Noclegownia z ogrzewalnią».
Двери открываются в семь вечера, и к этому часу на улице уже выстраивается очередь. Если места закончатся раньше, чем желающие, то придётся ехать по двум другим адресам. «Есть номер телефона, по которому ты можешь позвонить и узнать заранее, есть ли у них свободные кровати. Но забронировать нельзя», — предупреждает Алекс.
Быт и правила: «Три «минуса» — и попросят на выход»
Дальше начинается оформление — ты подаёшь документ, и твои данные вносят в систему.
Выдают бумажку с правилами, где сказано, что нельзя употреблять алкоголь (и приходить пьяным тоже — на входе стоит алкотестер), скандалить и совершать прочие мешающие соседям вещи. Курить — по расписанию снаружи, есть — только на кухне. Ну и поддерживать чистоту, конечно.
Если проштрафился, то тебе «минус». Три минуса — и попросят на выход.
«Ещё важная деталь. Если пропустить три дня в месяц, то потеряешь закреплённое за тобой место. Тебе дадут 7 дней, чтобы забрать вещи — или их утилизируют. Может, потом и запишешься заново, но уже вряд ли будешь в приоритете» — добавляет беларус.
Ночуют жильцы в общих спальнях. По прикидкам собеседника, в комнате где-то метров 15, восемь двухъярусных кроватей, и таких комнат на первом этаже — четыре штуки. На втором живут женщины (но в «ночлежке» процентов 80 именно мужчин).
«На улице есть шкафчик, где оставляешь рюкзак, — продолжает Алекс. — Можешь взять с собой в спальню личные вещи: зубную щётку, пасту, телефон, зарядку — потому что смартфон всегда должен быть заряжен на случай, если тебе позвонят. Но между кроватями пространства немного, буквально полметра-метр».
Туалет-душ общие, на этаже — шутки четыре. Всё это убирается по очереди самими жильцами: «Вносишь себя в список и убираешь утром, часов в 8, или вечером, часов в 10. Человек восемь выходит на уборку — от мужчин человек шесть и от женщин двое».
Каждый новый жилец обязан в течение семи дней зайти к соцработнику. И Алекс уже это сделал: «С поисками работы они не помогают — это к ужонду працы (хоть я довольно скептично настроен к подобным организациям). Но у них стоит что-то вроде стенда с компьютером, где можно посмотреть вакансии.
Соцработник помогла сделать так, что я смогу жить в «ночлежке» ещё месяц. Дала адреса, куда стоит сходить, получить информацию».
Соседи «неагрессивные», иерархии не оказалось
«Контингент довольно-таки разный. Видно, что людей жизнь помотала. Некоторые с тюремными татуировками. Но есть и самые обычные люди по виду.
Все поляки. Украинцев и беларусов пока не встречал. В основном в возрасте «за сорок», молодёжи — всего пару человек. Не агрессивные. Я вначале думал, что там будет иерархия, но нет.
Вполне нормальные, хоть, признаться, с соседями я пока особо не общался. Так, перекинулся парой слов на уборке.
То ли из-за диалекта, то ли из-за особенностей говора, однако некоторых собеседников понять сложно — хоть польский я знаю. Приходится напрягаться. И, признаюсь, столько выражений «кур*а» ещё ни разу не слышал. Вставляют через каждые 2‑3 слова».
В «ночлежке» везде развешаны плакаты о вреде алкоголя. И, по мнению Алекса, сюда в основном попадают как раз из-за проблем с крепкими напитками. Что же касается запрещённых веществ, то, считает он, «наверняка люди чем-то подобным балуются» несмотря на вездесущие камеры: «Но я таким не увлекаюсь, не знаю».
«Что на кухне»
Всё бесплатно и кормят два раза — утром и вечером.
«Приходишь на кухню, подходишь к окошку, и тебе выдают пластиковый лоточек из кейтеринга, — описывает беларус. — На ужин — гарнир, котлета или рыба, овощи, салат. В принципе, неплохо.
— Утром в основном бутерброды. Небольшой кусочек масла, грамм 10, и либо овощи, либо кусочек мяса, либо творог. Можешь сделать себе чай на кухне. Кофе нет, но люди приносят его с собой. Есть можно только на кухне».
А днём можно сходить в специальную столовую по другому адресу — «jadłodajnie». Но там уже придётся молиться перед едой.
План Б — пойти в «Жабку», но есть нюансы
Сейчас Алекс проходит собеседование в ИИ-стартап по автоматизации бизнеса — «из пяти этапов, пока на втором». И в качестве хобби генерирует музыку — говорит, денег не приносит, но ему «по кайфу».
План Б — пойти в «Жабку». Но тут две сложности: первое — в «ночлежку» надо приходить к семи вечера, и если Алекса поставят на вторую смену, то он физически не успеет и придётся ночевать на улице. Второе — надо ещё оформить «санэпидемкнижку» (Orzeczenie do celów sanitarno-epidemiologicznych), что требует времени, сил и 400 злотых (прим DZPK: можно оформить и за 220 злотых = 90‑50 евро).
«Думаю, в будущем, по мере развития автоматизации, попавших в схожую ситуацию людей будет всё больше, — уверен программист. — Я долго боялся обратиться за помощью, думал, что уже никто и ничего мне не поможет. Тянул, распродавал вещи — а лучше бы сохранил и сразу обратился в социальную службу, и понял, как работает эта система».
Сейчас беларус подал заявление на «круглосуточное схрониско» — это социальное жильё, где не надо уходить на весь день. Однако его предоставят именно во Вроцлаве — по месту последнего сталого замельдования, хоть в Варшаве работы и больше: «Как мне сказали, заявление будут рассматривать до 2 месяцев. Хотя, зная Вроцлав, может, и дольше».
Но, подытоживает Алекс, его история — пример, что даже если вы оказались на улице, это ещё не конец света.
Сейчас читают
В Хайфе убили 31‑летнюю белоруску Янину. У нее остался двухмесячный сын48
Комментарии