«Я не знаю, вернусь ли сегодня». Дмитрия Дашкевича вместе с беременной женой вызывают на допрос

Да и, в конце концов, тюрьма — не конец света. Да, бывало тяжело, а бывало очень тяжело. Иногда от скорби хотелось грызть железные нары изоляторов, но по освобождению, через какое-то время я благодарил Бога за каждый день и за все испытания — для меня нужно было пройти через это.

Теперь же, когда пришла повестка на третий допрос, я не просто испугался — я растерялся, так как вместе с повесткой на меня пришла повестка и на мою жену Анастасию. Нас вызвали на допрос вдвоем, а пойдем мы втроем — и это, наверное, тяжелейшее испытание в моей жизни.

Я едва ли не впервые за змагарские годы задумался, оставаться нам или ехать.

Я понимаю, чтобы жить спокойно — надо ехать. Чтобы стать героем — нужно ехать и обвинять тех, кто остался. А так, что я здесь: сижу под оккупацией, режим не валю и танки не останавливаю — агент и предатель — да и только. Но для меня оставаться в Беларуси — тяжелейшее ежедневное решение. И даже не потому, что зона — там ничего нового, а потому, что ты не принадлежишь сам себе.

Конечно, можно было бы жить спокойно. И даже стать там героем. Но я не хочу такого геройства. Да и сегодня даже никакого не хочу. Я хочу просто донести свой крест. Ибо «Кто не берет креста своего и не следует за Мною, тот недостоин Меня», — сказано спасшим меня, и я хотел бы крест свой удержать. И я не говорю о других — ведь многим нужно было поехать, и я некоторым советовал ехать.

Но я говорю о себе: мне нужно остаться. Хотя я каждое утро слышу, как хлопают двери в подъезде. Хотя мне и тяжело от мысли, сколько оккупантам нужно еще нашей крови, чтобы насосаться? Я, а наверное и многие люди сейчас, думаю: когда уже закончится ужас этот, когда уже конец?! Очень хотелось бы, чтобы быстрее. Но я также понимаю, что скорость несовместима с качеством, как говорил мне один плотник. Ведь мы твердохребетные, ведь если все хорошо и когда спокойно — мы не хотим думать и делать над собой усилие.

А вот когда железные нары и бетонный пол, когда оккупация сжимает до невыносимости, когда война на пороге, тогда некоторые, кто не думал — начинают думать, а некоторые, кто только думал — начинают делать над собой усилие. Я для себя понял, когда мы победим, и хочу поделиться с вами.

Мы победим, если Юля Чернявская заговорит по-белорусски, а Анна Северинец и, безусловно, Стась Карпов, примут Иисуса Христа как своего Господа и Спасителя. Конечно, это притча, конечно, имена этих чудесных людей — это образ нашего народа. Но за каждым образом есть мы, есть реальный человек, который во время испытания приближается к истине и тому, кто является Источником правды.

Я не знаю, вернусь ли я сегодня. Если я вернусь сегодня, я не знаю, вернусь ли я в следующий раз.

Но позвольте мне повторить то, что я написал более тысячи раз в письмах политзаключенным: сегодня нам надо изо всей силы вцепиться за Иисуса Христа и родной язык — только тогда спасемся — и каждый из нас как личность, и мы все вместе — как нация.

На зоне — ничего нового и это не конец света. Поэтому за меня не переживайте. Кто может, помолитесь за возлюбленную мою Анастасию и того, кто у нее под сердцем и пойдет на допрос вместе с нею. Будем держаться за Иисуса Христа и родной язык — и тогда победим.

Павялічыць

• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0