Как православные латыши хотели отжать у католиков храм под Витебском

Подробно историю соперничества рассказывает историк-архивист Константин Карпекин в статье, опубликованной в свежем выпуске сборника «Латыши и белорусы: вместе сквозь века».

Все началось с того, что группа латышей из Лифляндской губернии выкупила у помещика Венедикта Богомольца значительный кусок земли в центре имения Выдрея (современный Лиозненский район). Это были не бедные батраки, а состоятельные хозяева: они купили 1360 десятин земли, лес и даже корчму.

Среди покупателей были носители фамилий, звучавших экзотично для белорусской глубинки: Бушман, Линденберг, Тане, Шмит. Три четверти из колонистов считались православными, четверть — лютеранами.

Но молиться вместе с местными белорусами они не хотели. Им нужен был свой храм, и они быстро нашли подходящий объект — католическую часовню, которая стояла буквально в 250 метрах от их новых усадеб.

Для коренных католиков это было местом молитвы, центром жизни изолированной общины и памяти о предках, похороненных на прилегающем кладбище. Для новых хозяев земли часовня — чужая святыня, но географически — самая близкая.

Дайте храм, чтобы мы могли русифицироваться

Латыши действовали мгновенно и агрессивно. Уже через несколько недель после переезда 34 представителя колонии направили ходатайство могилевскому губернатору. Схема отжатия часовни была продумана до мелочей.

Они просили переосвятить католическую часовню в православную церковь, ссылаясь на то, что до ближайшего православного храма в Погостище им ходить далеко (хотя это всего 4 километра).

Но главный козырь был политическим: переселенцы обещали за свой счет переделать костел и открыть при нем училище, чтобы учить своих детей русскому языку и основам православия. Для российских властей, проводивших политику русификации края, это был идеальный сценарий.

Местный полицейский исправник сразу же поддержал идею, доложив, что препятствий для передачи здания нет.

Могилы предков как аргумент против русификации

Когда католическая община узнала об угрозе потери святыни, то мобилизовалась. В январе 1872 года 53 верующих направили губернатору свой протест. Их аргументы были лишены политического пафоса, зато показывали на жизненную необходимость.

Во-первых, часовня всегда была католической и действовала согласно индульту (разрешению), выданному митрополитом. Ее статус многократно подтверждался консисторией.

Об этом же свидетельствовало и то, что возле часовни были похоронены ее фундаторы-католики вместе с членами своих семей, а также вокруг часовни простиралось кладбище, где были похоронены предки и родственники членов католической общины.

Во-вторых, католики обращали внимание, что часовня была приписана к Бабиновичскому костелу, который находился примерно в 20 верстах, поэтому пожилые и больные верующие не могли до него добираться.

Весной и осенью пути становились непроходимыми из-за разливов Черницы, Лучосы и Суходровки, поэтому было проще несколько раз в год приглашать в Выдрею викария из Бабиновичей.

Помочь выдрейским католикам пытался и бывший владелец земли Венедикт Богомолец. Он прислал письмо из Риги, в котором вскрыл юридический нюанс, о котором латыши «забыли».

Оказалось, что, продавая землю колонистам, помещик оставил за собой участок в две десятины, на котором как раз и стояли часовня с кладбищем.

Богомолец был заинтересован кровно: на этом кладбище покоились его отец и бабушка. Он напомнил властям, что после массового закрытия костелов в 1860‑е годы, то есть после восстания, католикам в округе и так негде молиться. А латышей помещик фактически обвинил в религиозном сепаратизме, заявив, что они намеренно игнорируют местную православную церковь и даже хоронят своих покойников отдельно, не приглашая батюшку, что ставило под сомнение искренность их намерений.

Православный «десант»

С другой стороны, православное духовенство пытается убедить власти, что часовня «сама по себе» ближе к восточному обряду. Осмотр сообщает: здание крестообразное, с куполом, переосвящали когда-то в честь Преображения Господня. Якобы это бывший униатский храм, который позже стал католическим.

Могилевский епископ советует передать храм православным, а архиепископ Евсевий добавляет еще один аргумент — языковой. Он утверждает, что латыши не понимают русской проповеди, поэтому им жизненно необходим свой храм и священник, владеющий латышским языком.

Разрешение противостояния

Губернатор требует фактов — и получает громоздкие полицейские отчеты. Полиция снова перечислила верующих и выявила, что часовней пользуются жители восьми имений и одиннадцати застенков — в общей сложности более 300 человек. Это была уже серьезная цифра, которую нельзя было игнорировать.

В итоге, несмотря на активный напор латышской общины и поддержку православной епархии, власти не отважились на силовой захват. К маю 1874 года вопрос решился: часовня осталась католической.

Историк Константин Карпекин полагает, что латышей подвела недооценка права частной собственности — земля все же принадлежала Богомольцу — и изменение политического климата. В 1870‑е годы волна репрессий против католиков в Российской империи немного спала, и власти начали действовать более осторожно, используя мягкую силу.

Документы 1920‑х годов свидетельствуют, что часовня осталась католической до самого прихода советской власти.

• 7
• 0
• 1
• 1
• 0
• 0
• 0
• 0