Там, где сто лет назад звучал белорусский язык, сегодня господствует польский. Что осталось от белорусских говоров в Литве
Сто лет назад белорусские говоры плотно опоясывали Вильнюс. Сегодня этот когда-то мощный языковой массив превратился в архипелаг изолированных деревень, где местные жители называют свой язык «простым», а себя считают поляками. Белорусские говоры на территории современной Литвы постепенно угасают. Самым прочным их оплотом пока остаются окрестности Вильнюса.
В свежем номере научного журнала Acta Albaruthenica за 2025 год вышло масштабное исследование польского лингвиста из Института славяноведения Академии наук Чехии Мирослава Янковяка.
Автор проанализировал работы предшественников за последние 120 лет и добавил к ним результаты собственных полевых экспедиций, которые продолжались с 2008 по 2025 год. Собранный материал позволяет проследить, как менялись границы нашего языка на северо-западе.
Амбиции БНР
Точкой отсчета в определении исторических границ белорусского этноса традиционно считаются работы Евхима Карского. Во время своей экспедиции 1903 года он зафиксировал ареал доминирования белорусских говоров.
Линия шла от Двинска (Даугавпилса) и Езеросов (бывшего Новоалександровска) через Свенцяны, захватывая Ширвинтос и Кярнаве. Такие населенные пункты, как Вильнюс, Неменчине и Майшягала, оставались внутри белорусскоязычного ареала. Дальше на юг граница огибала Троки, шла через Евье и Межиречье, спускаясь к Друскеникам и Сувалкам.
Эти же данные позже подтвердила Московская диалектологическая комиссия в 1915 году.
Именно научный авторитет Карского и исследования Митрофана Довнар-Запольского стали основой для создания известной карты Белорусской Народной Республики 1918 года.
Она рисовалась в Берлине к Парижской мирной конференции и претендовала на все земли, где звучал белорусский язык, включая не только Виленщину, но и Сувалки с Белостоком.
Межвоенные парадоксы
После Первой мировой войны и польско-литовского конфликта регион оказался разделенным. На территории Виленщины, вошедшей в состав межвоенной Польши, шли интенсивные процессы полонизации.
Польская исследовательница Галина Турска, изучая местный язык в конце 1930‑х годов, пришла к выводу, что юго-восточная Литва исторически была балтской, затем частично белорусизировалась, а после начала переходить на польский.
Государственная администрация, школа и костел делали свое дело: католическое население, даже разговаривая по-белорусски, начало осознавать себя поляками.
Совсем иная ситуация сложилась по ту сторону границы, в межвоенной Литовской Республике (с центром в Каунасе). Согласно российской переписи 1897 года, на этих землях жило более семидесяти тысяч белорусов, преимущественно в деревнях около Тракаи.
Но уже литовская перепись 1923 года показала катастрофическое, шестнадцатикратное падение количества белорусов в Литве. Белорусы там превратились в небольшие языковые острова, разбросанные даже в далеких от современной границы районах — около Шауляя, Тельшяя и Расейняя.
Советские карты и феномен «простого языка»
В послевоенное время интерес к региону возобновился благодаря работе над многотомным «Словарем белорусских говоров северо-западной Беларуси и ее пограничья».
В 1960—70‑е годы советские лингвисты фиксировали белорусский говор в десятках деревень Тракайского, Варенского, Шальчининкского, Вильнюсского, Игналинского районов Литовской ССР.
Исследователи подтверждали, что на восток от линии Буйвиджяй — Рудамина — Рудишкес белорусский язык оставался преимущественным средством коммуникации для старшего поколения.
Эстафету перенял профессор Вильнюсского университета Валерий Чекман, который до начала нулевых годов исследовал многоязычие края.
Уже тогда ученые столкнулись с интересным социолингвистическим феноменом: местные жители называли свой язык не белорусским, а «простым» или «тутэйшим», при этом идентифицируя себя как поляков.
Сфера употребления этого языка постоянно сужалась, уступая место официальному польскому (который оставался языком костела и местной интеллигенции), а также русскому и литовскому.
Реальность XXI века
В современной лингвистике порой встречаются оптимистичные оценки. Например, белорусская исследовательница из Вильнюса Лилия Плыгавка еще десять лет назад утверждала, что белорусские диалекты сконцентрированы сплошным массивом вдоль границы и устойчиво выступают средством коммуникации наравне с польским языком.
Однако сто тридцать часов аудиозаписей, сделанных Мирославом Янковяком за последние шестнадцать лет, рисуют куда более драматичную картину: белорусский язык систематически вытесняется.
География этого угасания неравномерна. В Варенском районе белорусский язык прижат к самой границе: пущи отделяли славянские поселения от балтских. Говор здесь еще можно услышать в деревнях Котра, Рудня, Раки или Парамок, но пользуются им исключительно люди старейшего поколения, что означает его скорое исчезновение.
На участке от Калеснинкая до Шальчининкая, который раньше описывался как уверенно двуязычный, сегодня найти белорусскоязычного собеседника — большая удача. Польский язык здесь победил окончательно.
Остатки говора исследователь сумел записать только в Довгиданцах, Гервишках и Конюхах.
Своеобразным лингвистическим скансеном остается так называемый Девянишкский выступ — территория, глубоко врезающаяся в Беларусь. Исторически она была балтской, но после войны пережила приток славянского населения. Там белорусский язык еще фиксируют в Дойлидах, Милькунах, Кракунах и Норвилишках.
Самой прочной опорой белорусских говоров остается Вильнюсский район, особенно деревни к востоку и юго-востоку от столицы: Лаворишки, Шумск, Мостище, Слобода. Это единственный ареал, где белорусский говор все еще можно записать почти в каждом поселении.
В то же время на севере, в Швенченском и Игналинском районах, идет стремительная ассимиляция в пользу литовского языка.
Например, в славянском треугольнике Римша — Гайды — Видзы еще в 2014 году из двадцати трех обследованных деревень белорусский говор удалось найти только в трех. Все поколения там перешли на польский или русский, а старые белорусские острова вокруг Каунаса утрачены окончательно.
«Наша Нiва» — бастион беларущины
Сейчас читают
«Месяцами в кабине, на себя забил. И стал спрашивать: может, жена тоже будет работать?». Почему эмиграция разбивает семьи и что делать, чтобы все исправить22
Комментарии